** янбан — корейский феодал, наследственный дворянин, может быть даже военный высокопоставленный человек, как полководец.
*** тан — корейское наименование японского «дан», ступеней мастерства в боевых искусствах. Первый тан соответствует белому поясу, десятый — черному. Таны — уровни мастеров (учителей), до них ученики должны пройти степени «кып» (корейское наименование японского «кю»), только в обратной последовательности, от 12 или 10 к первому. После первого кып ученик становится учителем и получает первый тан.
5 сентября
Решение нашлось, как и всё невозможное, само собой, внезапно и откуда не ждали. Я едва успела привести себя в порядок дома перед школой, как поспешила на первый урок, но всё равно немного опоздала. Это было впервые в моей жизни, и учитель, знавший мою добросовестность, сдержанно удивленный, позволил мне пройти и сесть. А вот перед третьим уроком я и наткнулась на настоящий информационный клад, который спасал меня, пока я ломала голову, что же делать с родителями, ведь если сбежать из дома без объяснений, рано или поздно за мной отправятся на поиски, обнаружат мой след, теряющийся в Тигрином логе, и позор на мою причёсанную в косу дурную башку обеспечен.
Итак, из услышанного от девчонки из параллельного класса — лучшей ученицы школы, в то время как я была на втором месте, — явствовало, что по результату набранных ею баллов, субсидирование района выделило деньги на то, чтобы такая вот умная и пригожая девочка отправилась в подготовительный кемпинг для абитуриентов, где будущие студенты обеспечиваются сверх необходимого для занятий. Место было желанным, и она своего добилась. Рассказывала она это уже прощаясь с друзьями и подругами — вечером грозил отъезд. Разнообразные кусочки мозаики притесались друг к другу в красивый витраж перед моим мысленным взором. Я подошла к ней и уточнила, как и откуда она уезжает. Не очень поздно, родители подвезут до поезда на машине. Попросившись, чтобы меня подкинули до Хэинса — это было по пути, с небольшим отклонением, я направилась к классной руководительнице. Её любимица за особые успехи по её предмету, я объяснила, как опечалена тем, что всего лишь на втором месте по успеваемости, из-за чего не могу отправиться в кемпинг. Но я узнала, что если самим оплатить проживание (сочиняла на ходу и, от безумной охоты того, чтобы истинные мои желания сбылись, достаточно правдоподобно), то мне позволят там прожить те три с небольшим месяца до Нового года, что охватывают запланированную программу. Мои родители накопили денег и согласны вложить в меня, чтобы я отправилась тоже. Могу ли я обрадовать их тем, что уважаемая сонбэ* отпустит меня, позволяя пройти школьные азы там? Поверив мне без единого сомнения, учительница написала записку, адресованную моей матери, благодаря её за чудесно воспитанную дочь и заверяя, что никаких беспокойств моя отлучка не вызовет, ведь я, бесспорно, буду усиленно стараться в кемпинге.
По пути из школы я зашла в парикмахерскую. Карманные деньги, сэкономленные на всяких мелочах, в которых я никогда не нуждалась, — в отличие от ровесниц, я спокойно могла не купить модный чехол для телефона, милый брелок или новый диск, предпочитая тратиться при нужде, а при её отсутствии не тратиться вовсе, — я потратила на то, чтобы меня обкромсали под мальчишку. Когда мастер бросил в сторону мою отрезанную косу, я улыбнулась без разочарования. Даже со своими «прекрасными» волосами (хоть что-то же во мне должно было быть женственно притягательным? Ну, теперь вот не было) я не пользовалась у молодых людей популярностью, так что и жалеть не о чем. Последний уровень, труднейший квэст с непоборимыми соперниками в конце — родителями, предстал за финишной прямой, маяча нелегкой беседой, а на неё оставалось не так уж и много времени. Надо было успеть собрать необходимое и добежать до машины родителей «леди номер один» нашей школы, чтобы меня подвезли к храму, обращающемуся в заветную мечту, словно в его закулисье не вино превращалась в кровь, а исполнялись любые желания, стоило загадать их под бой колокола, как под бой курантов. Впрочем, что это я, в буддистских храмах ведь всё совершенно иначе, а как именно — мне лишь предстояло узнать, поселившись в настоящем монастыре. Интересно, если бы я сказала маме и отцу «я ухожу в монастырь», мне бы позволили это сделать? Если не уточнять, что он мужской, разумеется.
— О боже, твои волосы! — встретило меня на пороге и, пользуясь тем, что сразу же сбила всех с толку, я умело ввинтила выдумку о том, что мы — я и «ещё одна там», — выиграли путевки в подготовительный кемпинг неподалеку от Пусана, на берегу Западного прохода Корейского пролива (фантазия моя продолжала фонтанировать), куда съезжается самая лучшая, элитная молодёжь со всей страны, и учится, учится, учится, не жизнь, а сказка в общем…
Зная мои стремления и намерения, с которыми отец и мать давно смирились, и даже которым приучили себя радоваться, родители вздыхали параллельно тому, как я бросала в огромный рюкзак свои вещи, и среди них были тетради и учебники, что подтверждало правдивость выдумки. Но я ведь собиралась прогулять три месяца занятий, а школу мне потом как-то заканчивать надо будет. Потом, когда я найду своего неизвестного, невидимого в ночи целовальщика… Не вчитываясь в записку от учительницы, мама сунула её в карман — план прокатил без запинок, и я, дрожа в душе и волнуясь на каждом слове, как бы не разоблачили и не поставили препоны, была изумлена и ошарашена тем, как соскользнула, словно по ледяной горке, с нашего поселка и, без препон и разборок, уже ехала на заднем сиденье автомобиля, в котором и приходила в себя от шока и удачи, сопутствовавшей мне сегодня. Воистину, Тигриный лог манит меня так сильно, что, не иначе, подговорил судьбу, выведшую меня из затруднительной ситуации.
До монастыря я добралась уже на закате. Тяжелый рюкзак, да плюс к нему сумка с книгами в руке, задержали меня в пути, который опять продлился столько же, сколько и в прошлый раз, хотя я и знала теперь куда иду. Без поклажи я бы закарабкалась шустрее. Ну да ладно, главное — цель достигнута. Мой кулак был увереннее и сразу загромыхал во всю мощь. Без предварительного разглядывания через окошко, мне открыли калитку. Верный страж на своём посту. Его глаза, не от мира сего, да к тому же почему-то моментами пугающие, нельзя спутать ни с кем, пусть закрыто лицо.
— Привет, Лео! — вежливо поздоровалась я, улыбаясь, чтобы расположить его. Изменившаяся, со стрижкой, и пыхтящая от веса стопки книг, я гадала, заговорит со мной при новых обстоятельствах? Он отошел, будто перестав меня видеть, и даже не попытался помочь донести груз. Пройдя его, я выдохнула и, пока он запирался на ночь: — Ты не джентльмен, Саб-Зиро**…
