— Я не чувствую ничего.
— Ты и не услышишь. Это для самцов, чтобы знали, что чужая самка. И чтобы тебя легко можно было найти, если убежишь.
Мысль о том, что меня может найти мерзавец из клуба и завершить начатое, пугала больше, чем каннибализм Картера. Я скинула куртку, сняла разорванное платье, оставаясь в одном белье.
Как ни странно сильного холода не ощущала, хоть на улице не самая теплая осень.
— Что теперь? В воду прыгать?
Я посмотрела вниз с помоста.
— Нет, сначала бренди.
Он открыл бутылку пойла, от тошнотворного резкого запаха я закрыла нос рукой.
— Спирт перебьет запах.
Стал лить мне на руки, я обирать себя этой гадостью. Возникло гнетущее молчание и непонятное напряжение, от которого тело обдавало жаром.
Картер
Лунный свет нежно ложился на её тело, очерчивал тонкую талию, высокую грудь, упругие берда. Ладонями, полными влаги, она растирала себя, проводила медленно рукой от бедра к колену, гладила плечи и шею. Словно специально распаляя меня. В горле пересохло. В паху встало колом, убирая все на задний план, оставляя лишь жгучее желание. А она как знает, еще и надсмехается:
— Полей на спину. Я не достаю.
Повернулась ко мне спиной, оглянулась через плечо. С безразличным видом открыл еще одну бутылку, а внутри все клокотало от возбуждения. Лил на ее кожу, непроизвольно касаясь рукой тела, будто хотел стряхнуть грязь. Но на самом деле мне до одури нравится трогать её.
Встревожено обернулась и посмотрела на меня — бренди уже закончился, а я продолжал гладить её спину. Я видел в ее глазах то же желание. Коснулся талии — она вздрогнула, как испуганное животное. Сразу же убрал руку и отошел. Перед глазами вспыхнула картина со случившимся в клубе. Вцепился в перила, продавливая упругое дерево, ломая его пальцами. Убью гада! Нужно было его добить.
— Картер, все в порядке?
— В порядке, — ответил слишком грубо. Эмоции просто через край, и когда Санни рядом, я их почти не контролирую. — В порядке, — повторил уже привычным тоном.
— Что теперь? — спросила, скрестив руки на груди — стеснялась.
— А теперь прыгай в реку. Я тебя такую ароматную в машину не посажу.
— Что? Ты меня сюда привез, чтобы я тебе салон не испачкала?
— Еще и чтобы запутать след, — ухмыльнулся.
— Не собираюсь этого делать. Вода холодная, сам — ныряй, а машину можно на мойке помыть.
Подошел мягкой походкой вплотную. Навис над ней.
— А кто тебя спрашивает?
Легкий толчок — и Санни оказывается в воде.
— Ты псих! Я не умею плавать!
Она неумело барахталась. Как можно не уметь плавать? Обманщица.
— Может, раньше не умела. Оборотни — отличные пловцы, все знают. Это у нас в крови.
Возле машины треснула ветка, будто наступило животное. Я отвлекся на миг, а когда посмотрел на воду — Санни уже не было. Лишь ровная гладь без единого признаков девушки.
— Санни?
В ответ тишина.
— Санни?!
Прыгнул в реку в чем стоял. Нырнул. В темной воде ничего не было видно. Черт! Она же говорила, что не умеет плавать. До разрыва легких искал под водой, поднялся на поверхность, когда в голове стало мутнеть от нехватки кислорода.
— Санни!
— Чего кричишь? — раздался спокойный голос с помоста. — Всех зверей в лесу распугаешь.
Санни облокотилась спиной о перила и задрала голову, словно загорала под лунным светом. Мокрое белое белье облегало ее тело как вторая кожа, став практически прозрачным. Волчица расположилась у ног хозяйки и с интересом наблюдала за мной.
— Поехали домой, — прозвучало устало и как-то по-домашнему.
Она накинула на плечи мою куртку и медленно пошла к машине. Я выбрался из воды, не выпуская её из поля зрения: мокрые волосы, объемная куртка, длинные ноги.
Хочу её.
Это МОЯ женщина. И принадлежать будет только МНЕ.
Глава 4
Четвертая глава
Санни
Свист кипящего чайника нервировал Умку. Волчица бегала вокруг печки и недовольно рычала. Я выключила конфорку, налила горячую воду в чашку. Воздух наполнился ароматом зеленого чая и цветами амаранта.
На часах шесть утра. Как я поднялась в такую рань после вчерашнего? Меня начинало потряхивать, когда вспоминала, что произошло в клубе, и страшно представить, что бы случилось, если Картер не оказался рядом. Я была так благодарна ему, что готова отдать свою почку, а может даже и сердце…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
От воспоминаний о соседе волоски на теле стали дыбом, и я мимо воли улыбнулась. В груди растекалось приятное тепло. Отпила из чашки, как в двери постучали. Шесть утра — Картер тоже не спит! Я знаю — это он, его терпко-сладкий запах невозможно ни с чем перепутать.
После вчерашнего купания он завез меня домой и пообещал зайти с утра. Но я не думала, что у него утра начинается так рано.
Перед тем как открыть, взглянула в зеркало возле двери: волосы слегка завились — вчера забралась в душ, но сил уложить причёску уже не было, так и заснула с мокрой головой. На лице ни единого следа усталости — спасибо волчьей крови. Домашняя одежда выглядела прилично. Щеки предательски покраснели от осознания, что голой Картер меня выдел намного чаще, чем одетой.
Взяв себя в руки, я открыла дверь. Озираясь по сторонам, гордой походкой в комнату вошел Гром. Карие глаза Картера вцепились в мое лицо, и недовольно сощурились. Шагнул навстречу и положил ладонь мне на лоб.
— Ты розовая. У тебя температура?
Я увернулась от него, скрывая свое смущение.
— Все в порядке. Будешь кофе, чай… — Я прошла в ту часть квартиры, где была зона кухни, и открыла серебристый холодильник. — …соевый соус и какую-то гадость в пластмассовой упаковке? Извини, я из прошлой жизни не сильно беспокоилась о продуктах.
Здесь не то что мышь повесилась, она успела мумифицироваться и стать историческим памятником.
— Я буду кофе. Не люблю соевый соус по утрам.
Картер тихонько рассмеялся, а я смотрела на его улыбку как завороженная. Включила снова чайник. Картер сел за барную стойку, служившую обеденным столом, и его лицо стало серьезным.
— Санни, вчера все могло закончиться плохо для тебя. Ты теперь другая, и законы для таких, как мы действуют тоже другие, — говорил спокойно.
— Я уже понимаю… Тогда я этого не знала.
— Ты не виновата. Оборотень, который тебя обернул, должен был это объяснить. Мы не афишируем наши законы обычным людям. Чем меньше они знают, тем спокойней им живется.
Он прав, я поступила очень глупо.
— Прости, — произнесла, потупив глаза в пол.
— Как же раздражают твои постоянные извинения… — произнес голосом с хрипотцой, заставив мое сердце биться сильней.
Я в изумление смотрела на Картера. У него разгон от хорошего доктора до плохого оборотня происходит за считанные секунды. Не знаешь, кто из них с тобой сейчас разговаривает. Хотя в его фразе не было агрессии. Наоборот, она предвещала другие приятности…
— Прос… — запнулась глядя в его глаза, — больше не буду.
Гнетущую тишину зрительной дуэли перебил свист чайника. Умка отделилась от меня и стала недовольно рычать на печь. От этих звуков Гром поднял голову и снова положил ее на лапы.
Отвернулась от Картера и занялась приготовлением кофе.
— Эм, тот оборотень, — решила сменить тему, — он говорил, что в ходит в десятку правящих восточной стае. Что это? Секта какая-то?
Поставила перед ним дымящую чашку.
— Территория, на которой мы находимся, принадлежи восточной стае. Ближайшая к нам — западная, а дальше южная и северная. За их территорией тоже есть стаи, но мы с ними не контактируем. У этих четырех стай есть договор о ненападении. Хотя он достаточно шаткий. Волчья семья состоит из одиннадцати оборотней, один из которых Альфа. Эти волки — гарант защиты и безопасности своих территорий. Самки в стае есть, и чем их больше, тем лучше.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Почему?
— Чистота крови. Чем больше потомства, тем жестче будет отбор, и тем сильней будут одиннадцать правящих оборотней.
— А остальные оборотни куда деваются?
