Читаем без скачивания Переменная облачность - Людмила Уварова

Она уже представляла себе, как будет готовить обед для мужа и окучивать грядки в огороде — в своем огороде, — солить огурцы, квасить капусту. Она была упоена будущим счастьем, которого в конце концов сумела дождаться.

Потом вдруг вспомнила о Лере и заплакала.

— А ты-то как одна будешь, доченька?

— На троих места никак не хватит, — солидно объяснил жених.

— Я здесь останусь, — сказала Лера. — Можешь не беспокоиться…

— Как же ты одна? — спросила мать.

Мысленно Лера решила: через месяц окончит десятый класс и пойдет работать. Ксения Герасимовна не оставит ее, устроит на работу, хотя бы на ту же швейную фабрику. И с жильем поможет, при фабрике есть общежитие.

Так все и вышло. Мать расписалась со своим суженым и уехала с ним в Свердловск.

Лера проводила их на вокзал. Мать стояла на подножке — лицо ненамазанное, волосы по настоянию мужа гладко причесаны неузнаваемо скромная, уже ощутившая себя семейной, серьезной женщиной, хозяйкой дома.

Говорила Лере:

— Когда захочешь, приезжай, навести нас…

Муж, стоя за ее спиной, сдержанно кивал головой.

— Как-нибудь, милости просим…

«Вот и все, — думала Лера, — кончилась наша общая жизнь…»

Она была довольна: мать наконец-то прибилась к берегу, обрела семью. И в то же время было жаль ее: вдруг опять, как уже бывало, ничего не получится, вдруг сорвется?

Дома она прибрала комнату, выбросила все материны баночки с румянами и краской для глаз. Украдкой всплакнула: как ни говори, мать…

— Я тебя не оставлю, не бойся, — сказала ей Ксения Герасимовна. — Закончишь в школе экзамены и приходи к нам, на фабрику…

— Я бы хотела в общежитие, — сказала Лера. — Сами знаете, эту комнату мама снимала…

Лера сдала экзамены и поступила на фабрику. А Ксения Герасимовна выхлопотала место в общежитии.

Спустя неделю Ксения Герасимовна принесла Ларе письмо от матери — коротенькое, полное восторгов. Сбылись надежды матери, она стала полноправной хозяйкой дома, с утра до вечера занимается хозяйством, копается в огороде и довольна мужем. «Он у меня золотой, — писала мать, — такой хороший…» В конце была приписка: «Захочешь, приезжай погостить, я тебе на дорогу вышлю денег».

«Хорошо, что у нее все наладилось», — думала Лера. Она чувствовала себя старшей, словно сама была матерью и наконец-то выдала замуж засидевшуюся дочь.

Работала Лера в пошивочном цехе. Сюда поступали материалы из закройного цеха. В пошивочном проверяли по лекалам правильность кроя, ставили надсечки для рукавов и карманов.

Бригадир Маша Половецкая, строгая, но, как показалось Лере, не придирчивая, учила ее обрабатывать карманы. Это была самая легкая операция, обычно ее поручали новичкам

Маша была старше Леры — лет, наверное, двадцати.

— Сперва я тебе расскажу о самом процессе, — сказала она, посадив Леру рядом с собой. — Мы работаем на машинах двадцать второго класса.

— Двадцать второй — это много или мало? — спросила Лерз.

— Не перебивай, — сердито оборвала Маша. — Я все объясню. Это машины старого образца, на многих фабриках уже установлены более быстроходные машины.

— А у нас когда установят? — спросила Лера.

Маша хотела было совсем рассердиться, но вместо того засмеялась:

— Ну и настырная же ты!

Лера обиделась.

— Чем я настырная? Меня в школе учили: если что-тo не понимаешь, спрашивай.

Впрочем, Лера оказалась понятливой ученицей. Сама Маша позднее признавалась, что Лера удивила ее своей сообразительностью.

Работать в пошивочном цехе Лере нравилось, она быстро разобралась, что к чему.

Через несколько дней Лере уже поручили более сложную работу — притачивать кокетку, а потом обрабатывать воротник.

В первый месяц Лера заработала сорок пять рублей, в следующий — уже восемьдесят.

— Ты способная, — с невольным уважением сказала Маша. — Гляди, скоро и меня перегонишь.

Сама Маша работала на втачке рукавов — это была сложная операция, требовавшая мастерства и опыта.

Лера сказала:

— Я бы тоже хотела втачивать рукава…

— Подождешь! — перебила Маша.

— А я хочу, я знаю, у меня получится!..

Маша была вспыльчивой не меньше Леры.

— Не спорь со мной! — прикрикнула она на Леру. — Я знаю, что говорю!

Оки разругались вчистую.

— Пусть ее другой кто учит, а я не могу больше!..

— Меня не надо учить, — ответила Лера. — Я теперь сама кого хочешь научу!

Она гордилась тем, что так быстро сумела все понять и освоить. И знала: пройдет еще немного времени и она даже обгонит Машу. Как пить дать!

Когда Лера получила третий разряд, написала матери: «Я работаю хорошо, лучше остальных девочек. Скоро дадут четвертый разряд, думаю, до сотни в месяц заработаю…» Подумала и написала еще: Если тебе нужны деньги, могу прислать немного…»

Конечно, самой Лере были нужны деньги — как не нужны! — но до чего ж хотелось хотя бы чем-нибудь похвастать перед матерью и ее мужем! Пусть не думают, что она будет у них на шее сидеть, не таковская, не сядет, а, напротив, сама всегда помочь в силах.

Лере еще не исполнилось восемнадцати, когда она познакомилась с Виталиком Коростылевым. Произошло это в драматическом театре. За всю свою жизнь Лере довелось быть в театре три или четыре раза.

И вот Ксения Герасимовна пригласила ее на спектакль «Бал воров».

Лера обрадовалась, потом сказала:

— Мне надеть нечего…

Она ожидала, что Ксения Герасимовна будет смеяться над ней, ерунда, скажет, но Ксения Герасимовна спросила:

— Неужели и вправду нечего надеть?

— У меня платьев раз-два и обчелся, — ответила Лера. — Ни в одном в театр не выйдешь…

И тут Лера вспомнила: мать оставила одно свое платье. Она тогда призналась Лере: «Я из него вытолстилась…»

Платье было крепдешиновое, на оранжевом фоне зеленые полоски. По правде говоря, немного крикливое и сшито смешно: на боку бант, юбка в складочку, большой вырез, и на шее тоже бант.

— Я бы его подогнала по себе, — сказала Лера. — Платье не ахти, и я в нем, конечно, утону, но если переделать его, то будет ничего, все-таки крепдешиновое.

— Давай подгони, — сказала Ксения Герасимовна.

— А когда? Времени у нас нет, в театр-то завтра?

— Завтра.

— А, — сказала Лера, — посижу ночь и сделаю!

— Где же ты будешь шить? В общежитии?

— Где же еще?

— Нет, так дело не пойдет. Тебе никто не разрешит работать в общей комнате, да еще с лампой. Девочки тоже устают порядком, им ночью выспаться надо…

— Как же мне быть? — спросила Лера.

— Приходи ко мне, прямо после работы…

Так Лера и сделала. После работы отправилась к Ксении Гервсимовне.

Комната, в которой она прожила с матерью почти два года, была заперта. Проходя мимо, Лера вздохнула. Как-то она там, ее непутевая мама? Что-то давно писем не шлет…

Ксения Герасимовна первым делом накормила Леру. Затем вытащила швейную машинку. Сперва они пороли швы, потом Ксения Герасимовна наколола на Лере платье. А потом Лера села за машинку.

— Вы идите спать, — сказала Лера, — теперь я и сама справлюсь…

Ксения Герасимовна постелила себе на диване, в комнате сына, а Лера шила всю ночь.

К четырем часам утра платье было готово. Лера примерила его, поглядела в зеркало. Рукав короткий, по локоть, английский воротничок. Юбка прямая. Просто и строго. И, пожалуй, даже идет ей.

«Вот у меня и появилось новое платье», — с удовольствием подумала Лера.

Тихо открылась дверь. Вошла Ксения Герасимовна, зябко кутаясь в бумазейный халат.

— А вы чего не спите? — спросила Лера.

— Не спится чего-то. А ну покажись. — Внимательно оглядела Леру. — Платье что надо и тебе к лицу… Ты когда на работу?

— К восьми.

— Сейчас половина пятого. Ложись на мою кровать, поспи немного.

— Боюсь, вдруг просплю…

— Не бойся, я тебя разбужу.

Вечером отправились в театр. Проходя по фойе, Лера не пропускала ни одного зеркала: она нравилась себе в новом, сшитом собственными руками платье.

— Вы часто ходите в театр? — спросила она Ксению Герасимовну.

— Не так, чтобы очень часто, но когда жила в Москве, помню, была и в Большом, и в Малом, и в Художественном.

— Вот счастливая! — искренне произнесла Лера.

— Когда я была такая, как ты, то, приходя в театр, первым делом шла в буфет. Для меня театр начинался с бутылки ситро и пирожных…

— И мы пойдем в буфет, — сказала Лера. — Будем есть пирожные. Я угощаю.

— Почему ты, а не я?

— У меня сегодня получка.

К их столику подошел невысокий молодой человек. Темноволосый, с синими смеющимися глазами, на подбородке ямочка. Синяя рубашка под пиджаком оттеняет глаза.