По телу пробежала судорога, но осознала я её лишь по задёргавшимся плечам и рукам. Опять накатывала дурнота, «мерцало» освещение. Пожалуй, стоило отойти от двери: мало ли какие затмения сознания накроют, лучше держаться подальше от графа.
Пошатываясь, добрела до кресла и опустилась в него, свободной от амулетов ладонью накрыла резной подлокотник чёрного дерева. Когда-то и дедушка как глава рода сидел здесь, занимался делами, раскладывал по сейфам ценности, извлекал, ревизировал.
Граф что-то говорил, но на таком расстоянии я улавливала лишь невнятное бормотание с насмешливо-недовольными интонациями. Может, в самом деле наложить заглушающее заклятие? Пусть распинается, сколько хочет, всё равно взламывать защиту не посмеет: наша индивидуальная составляющая защиты соединена с банковскими чарами, и попытка снять её посторонним поднимет тревогу.
Подавшись вперёд, я склонила голову на секретер. Тьма накрыла меня. Странно было не ощущать тела, я словно падала, только без страха, с усталой обречённостью. В этой темноте опять нагнали фантазии. Элоранарр впился в мои губы, захватывал рот поцелуем, а я скользила ладонями по меховому покрывалу, мех ласкал меня, горячее тело накрывало тяжестью, сводя с ума, заставляя меня трепетать, до безумия разгоняя сердце. А покрывало…
Опять покрывало.
Сердце тревожно ёкнуло: моё ведь не заперто, лежит там, и Элоранарр может его забрать!
Дёрнувшись назад, я распахнула глаза и уставилась на серебристый герб Сиринов.
Покрывало.
Меховое.
Пахнущее Элоранарром.
Моё.
Дыхание перехватило, когда я вновь осознала, что оно лежит там ничем не защищённое… мягкое, невыразимо прекрасное, желанное, идеальное, самое прекрасное из всех существующих покрывал с такими дивными шерстинками самой замечательной формы и длины…
Паника накрыла меня.
«Стоп, нет, это не то, что я подумала!» – проговорила мысленно, но томление сердца, судорожный полёт фантазий о воссоединении с покрывалом, а главное – накрывшее меня почти нестерпимое желание броситься в башню Элоранарра, забрать и спрятать моё сокровище…
Нервный смех наполнил комнату.
Кажется, у меня появилось сердце коллекции. Покрывало. И мне совсем не понравилось, что интуитивно неотъемлемой его частью казался запах Элоранарра. Только бы я ошиблась…
Не может быть! – хотелось закричать во весь голос, но я уже понимала, что окончательно и бесповоротно влюбилась в одно конкретное покрывало. Не удивительно: я столько эмоций на нём получила – и первая проба крови дракона, и первая близость, и ломка от страсти, и разговор с Элоранарром, очередное осознание того, как категорично он не принимает мои родовые особенности.
Хотя среди других существ бытует мнение, что драконы запечатляются в самые сильные эмоциональные моменты, это не совсем так. Эмоции должны быть сильными, но не оглушающими, иначе я бы запечатлелась на чём-нибудь в ночь гибели моей семьи. При этом дракон должен видеть или ощущать предмет, с которым перекликаются, связываются эмоции, инициирующие запечатление.
Думаю, привязанность возникла, когда покрывало отгородило меня от окружающего мира, защищало, давало тепло, так необходимое в тот момент. Меховое покрывало, его мягкость и нежность уже ассоциировались у меня с защитой, покоем, семьёй благодаря тому, что первым подаренным мне покрывалом Элоранарр меня укрыл. Но тогда эмоции были недостаточно яркими, чтобы случилось запечатление. В этот раз их хватило.
Я надеялась, что мои выводы верны, и на покрывало я запечатлелась именно как на укрывшее и защитившее меня в эмоционально тяжёлый момент, а не когда Элоранарр взял меня. Иначе будет очень неловко, если после открытия тайны своей личности я вступлю в клуб коллекционеров: там у них хитрый артефакт, когда новый член вносит данные о себе, артефакт сам описывает обстоятельства возникновения привязки к сердцу коллекции. Не хотелось бы получить сексуально откровенную запись, с которой может ознакомиться любой член клуба. Отказаться от вступления тоже не вариант: только членство в клубе гарантирует, что другие драконы не попытаются использовать мою фанатичную любовь к коллекции для шантажа и не станут красть или уничтожать мои сокровища.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Покрывальчико моё меховое… Сердце заныло от желания немедленно добраться до него, обнять, зарыться лицом в мех, вдохнуть аромат. Я отчётливо представила эти блаженные ощущения…
Граф Броншер-Вар Конти снова что-то забормотал под дверью, а его псина заскребла когтями пол.
Я же вновь склонила голову на секретер. Опять возникло ощущение, что я куда-то падаю, падаю, падаю… Перед глазами вспыхнуло лицо Элоранарра. Он лежал на моём любимом покрывале, мех очерчивал торс, рельефные мышцы раскинутых рук. Я сидела сверху…
Что-то снова предлагал граф.
Стоит коснуться именной родовой метки Элоранарра на моём запястье, выпустить в неё магический импульс, и он явится сюда. Явится обязательно и быстро – уверена в этом. Осыплет графа ответными колкостями и прогонит вместе с его псом.
Подойдёт ко мне, сверля пристальным взглядом.
А потом я вдохну пряный аромат с нотками раскалённого металла (раскалённого металла будет много – как всегда, когда Элоранарр злится, а он обязательно разозлится на графа), и разум окончательно меня покинет.
Нет, такой вариант не нравился, но у меня была только метка Элоранарра, поставленная как его секретарю, и никого больше таким быстрым способом я позвать не могла.
Послать письмо с просьбой о помощи Дариону? Среди запасов зачарованной бумаги для писем у меня имелась пара листов с самой высокой степенью защиты, такое послание графу Броншер-Вару не перехватить, его не остановят защитные чары банка, но…
У Дариона меньше полномочий, меньше возможностей, граф его не испугается, не отступит. Они остановятся возле двери. Пёс будет скалиться, делать вид, что собирается напасть. Ментального воздействия Дарион мог не бояться, принадлежность к медведеоборотням его защищала, как и нападения: его пост слишком высок даже для этого наглого графа с посольскими полномочиями. Дарион принёс бы мне настоящий амулет абсолютного щита. Протянул бы с мрачным выражением лица, с осуждением во взгляде. Вывел бы отсюда, а потом отчитал за глупое поведение, хотя предсказать здесь появление графа Броншер-Вара не мог никто.
Лучше уж просто сидеть здесь и ждать вдали от Элоранарра, его аромата, его тепла… Как же соблазнительно выглядел Элоранарр на меховом покрывале, как восхитительно было ощущать его в себе, его перекинувшиеся на бёдра руки, его запах корицы и раскалённого металла, звук его дыхания. Каким чувственным наслаждением было запустить пальцы в длинные рыжие волосы и смешать их с мехом, тискать, сладко постанывая…
Опять эти проклятые брачные чары! Нет, так больше нельзя.
Я выпрямилась. Руки тряслись, амулеты соскользнули по ногам, несколько осталось на сидении, пара подвесок свалились на пол. Я снова наполнила своей силой подвеску, имитировавшую амулет ментального щита.
Нужно было как-то отвлечься от сводящих с ума образов, найти занятие на пару часов – дольше граф вряд ли решится караулить меня в коридоре банка.
Мне казалось, лишь сильное сосредоточение на чём-нибудь позволит остаться в своём уме, потому что сейчас, пока я сосредоточилась на абсолютном ментальном щите и поиске занятий, моё сознание не мерцало, выбивая из памяти минуты и десятки минут времени. Идеально было бы вышивать – это помогало мне концентрироваться при занятии менталистикой. Но здесь ни ткани с пяльцами, ни ниток с иголками. Перебирать содержимое сейфовых ячеек? Вряд ли это потребует концентрации, достаточной для отвлечения от сексуального возбуждения.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Перед глазами опять возник чувственный образ… Он манил, сбивал дыхание, заставлял сердце биться чаще. Ощущения прикосновений вновь стали пробираться сквозь онемение тела, хотелось стонать.
Хватит!
Подрагивающей рукой я выдвинула один из ящиков секретера и достала белые листы бумаги. Передвинула ближе и открыла серебряную чернильницу с узорами из цветов. Взяла чёрное перо с серебряным наконечником. Без поддержки телекинезом оно ходило ходуном в онемевшей, совершенно нечувствительной руке, но когда я сосредоточилась получше, рука почти замерла.
