– Отвратительно, – призналась та.
– А что? – обиделся Капитанов. – Обращение к всенародно любимому фильму, возвращение к старым ценностям…
– Давайте-ка проберемся в офис, – перебила его Софья. – У меня еще куча звонков.
– У меня тоже, – подхватился Вася. – Есть даже один глубоко личный.
Они пробились сквозь толпу небрежно одетых жильцов и закутанных в пальто и шубы зевак со стороны.
– И чего они высматривают? – передернула плечами Софья.
– Хотят увидеть труп, – охотно пояснил Капитанов. – Чтобы в кровь ворвался адреналин и пощекотал им печенку.
– А кроме того, эта шляпа здорово всех удивила! – добавил раскрасневшийся Веня, перескакивая через две ступеньки. – Представляете, почти голый труп в шляпе!
Софья решила для себя, что представлять это не станет, а, напротив, постарается побыстрее забыть. До пяти она занималась текущими делами, вела активные телефонные переговоры и даже поучаствовала в производственном совещании. В пять села выпить чаю с печеньем и тут вспомнила про Ардочку. Недолго думая, схватила записную книжку и принялась обзванивать знакомых, которые могли знать какие-то подробности о жизни Зимодаскиной. Благо художников, фотохудожников и дизайнеров в списке ее знакомых числилось несметное количество. Четвертый звонок оказался удачным. Приятельница, которая в настоящий момент работала в толстом журнале, радостно переспросила:
– Что я знаю про Ардалину? Да практически все! У нее есть молодой любовник, ему всего двадцать четыре – Леонид Кисурин. Он называет себя Лео. Просто персик, скажу я тебе! Работает моделью. Его торс рисуют, фотографируют и снимают на кинопленку десятки творцов. Судя по всему, он от этого тащится!
– Слушай, а ты не в курсе, этот Лео никак не связан с Кошеваровым? – тут же поинтересовалась Софья.
– Понятия не имею. Но можно запросто узнать. Позвони Кошеварову и задай этот вопрос.
– А что я ему скажу?
– Скажи, что ты видела Лео на каком-нибудь снимке и находишься под большим впечатлением. Скажи, что твой босс решил снять его для рекламы какой-нибудь потрясающе известной фирмы. Кошеваров купится, конечно. Ты ведь работаешь в «Артефакте», дорогая! Кстати, а зачем тебе на самом деле все это надо?
Софья долго лепетала всякую ерунду, потом повесила трубку и позвонила Зимодаскиной.
– Я доверенное лицо Дымова, – сказала она. – У вас есть телефон студии Кошеварова?
– А вам зачем? – с глупым любопытством спросила та.
– Занимаюсь вашим делом, – насмешливо ответила Софья.
Зимодаскина неохотно продиктовала номер и тут же поинтересовалась:
– А что вы будете у Кошеварова спрашивать?
– Я не раскрываю методы ведения конфиденциальных дел, – важно сказала Софья. – Но вы не волнуйтесь, все будет хорошо.
– Да нет, я как раз волнуюсь, – буркнула Зимодаскина и повесила трубку.
Едва Софья протянула руку к телефону, как снова зазвонил мобильный Дымова. Подумав, что это Зимодаскина, которая наверняка забыла что-то пояснить, Софья бодро откликнулась:
– Алло!
В трубке, однако, прозвучал совершенно незнакомый голос. Тоже, кстати, женский.
– А где Дымов? – глупо спросил голос.
– Дымов занят, но я его доверенное лицо, – отрапортовала Софья.
– И я могу сказать вам все? – осторожно спросил голос.
– Все! – подтвердила Софья, хотя не была уверена, что ей захочется слушать.
– Это Тулускина, – переходя на громкий шепот, сообщил голос.
«Бог мой! – завела глаза Софья. – Тулускина, Зимодаскина… С ума можно сойти!» Тут она вспомнила, что когда прослушивала кассету, вставленную в диктофон Дымова, под номером пять там значилось: «Держать в уме Тулускину». Видимо, Тулускина посчитала, что Дымов слишком долго держит ее в уме.
– Говорите, – потребовала Софья.
– Вы знаете, что должен сделать для меня Дымов?
– В общих чертах, – солгала та.
– Он должен вернуть меня мужу!
– Кхм… – сказала Софья, не представляя, что бы это значило. Однако умная Тулускина тут же все объяснила буквально в двух словах:
– Два месяца назад я сбежала из дому с молодым любовником. Однако он оказался низким и мелким человеком. К тому же бедным.
– И где вы сейчас?
– Все еще с ним! Мы снимаем крошечную квартирку в Южном Бутово, но я мечтаю возвратиться домой.
– А что вам мешает? – тупо спросила Софья.
– Как что? Совесть, разумеется. Если я сделаю морду кирпичом и появлюсь на пороге дома, муж, пожалуй, спустит меня с лестницы. Я оставила ему ужасную записку, где говорила о разрыве в самых варварских выражениях!
«Вряд ли это совесть», – подумала Софья, а вслух поинтересовалась:
– И Дымов должен был…
– Сочинить для меня какую-нибудь потрясающую легенду. Ну, чтобы эта записка вылетела из памяти моего мужа, так как ничего не стоила бы, по его мнению, по сравнению с тем, что якобы со мной произошло.
– А что, сама вы не можете ничего придумать? – удивилась Софья.
– Придумать-то я могу, – вздохнула Тулускина. – Вот подтвердить то, что я придумаю, будет нечем.
– То есть Дымов должен был создать для вас приемлемую и проверяемую легенду.
– Вот-вот, – обрадовалась та. – Как для секретного агента, понимаете?
– Понимаю… – пробормотала Софья. – Только не знаю, что тут можно сделать. Дымов пока еще ничего не создал, это я точно знаю.
– Ах! – сказала Тулускина. – Конечно, меня никто не гонит из Южного Бутова, но хотелось бы побыстрее помириться с мужем.
– А как его зовут? – спросила Софья. – И где он проживает? Да, и еще… чем он занимается?
– Зовут его Тулускин Валерий. Мы с ним тезки, потому что меня зовут Валерией. Адрес я вам сейчас продиктую, а занимается он тем, что управляет магазином для охотников.
– Он что, директор?
– Да нет же, владелец. А рядом с магазином у него еще есть бар «Костерок», тоже в охотничьем стиле.
– Полагаю, он любит стрелять из ружья и все такое? – с опаской спросила Софья, предположив, что ей придется встречаться с этим типом.
– Он очень мирный, – заявила Тулускина. – Когда не ревнует.
– Так-так, – пробормотала Софья и записала адрес.
«Зачем я это делаю? – подумала она, когда разговор окончился. – Мне что, больше всех надо? Возможно, оттого, что меня не пускают к Дымову, я так рьяно хватаюсь за его дела?» К Дымову ее действительно не пускали. К нему вообще никого не пускали, хотя в ответ на вопрос, каково его состояние, дежурная сестра неизменно отвечала: «Средней тяжести».
После разговора с Тулускиной Софья позвонила в студию Кошеварову и прямо спросила о Лео.
– С чего вы взяли, что я знаю, где его найти? – довольно грубо оборвал ее скрипучий голос, явно принадлежавший самому Кошеварову. Слава Кошеварова была гораздо крупнее его работ: Софья, например, не помнила ни одной, зато самого автора не раз видела по телевизору и читала его интервью в газетах и журналах.
– Ну как же? – глупо спросила она. – Все знают, что вы снимаете Лео!
– Ну и что? – буркнул маэстро. – Снимать – снимаю, а где его найти, понятия не имею.
Но Софье и этого было достаточно. Значит, Лео действительно ошивается в студии Кошеварова. И одновременно крутит роман с Зимодаскиной. Время от времени фотографии Зимодаскиной перекочевывают в компьютер Кошеварова. И маэстро широко пользуется идеями любовницы Лео. Интересно, он ему платит или юноша действует из любви к искусству? Боже мой, но какая же дура эта Ардочка! Неужели никто не мог просветить ее?
До конца рабочего дня Софья занималась своими клиентами и, лишь когда стрелки показали семь, намеревалась себе снова переключиться на дела Дымова. Сначала она решила заехать к Ардочке и открыть ей глаза на происки ее приятеля. Она наивно полагала, что разговор получится коротким и информацию клиентка воспримет адекватно. Не тут-то было!
Когда Софья осторожно заговорила про Кисурина, Ардочка вытаращила подведенные глаза и хрипло расхохоталась:
– Лео? Да мальчик влюблен в меня словно Керубино! Когда он видит меня, у него мутится рассудок!
– Однако в моменты просветлений он ворует у вас снимки.
– Исключено! – резко заявила Ардочка. – И вообще, что это такое?! Это не конфиденциальная помощь, а настоящий наезд! Вы наезжаете на моего друга просто потому… потому… – Она никак не могла придумать достойный повод.
– Ну так почему? – устало спросила Софья.
– Потому что вы мне завидуете! – наконец выдохнула Зимодаскина. – У вас-то небось нет такого парня?
– Такого – нет, – призналась Софья, хотя воочию никогда не видела потенциального воришку Лео. – Я предлагаю устроить для него небольшую проверку. Если он не виноват, ловушка не сработает.
– Я что, должна поставить его в положение мыши? – продолжала возмущаться Ардочка.
– Вот именно. А приманкой будут ваши работы.
Ардочка громко запыхтела, глядя на Софью исподлобья. «В ее летах, – подумала Софья, – довольно глупо верить всему, что говорят молодые прохвосты».
