Небольшие размеры зала (вместительностью не более, как на 200 человек) объясняются тем, что 400 лет назад депутатов было не более 200 человек; но англичане, строго чтущие исторические традиции, не желают менять этот зал на новый, и потому теперь в дни больших парламентских дебатов, когда собираются почти все депутаты, только половина их сидит на диванах, а остальные теснятся в проходах — кто как попало. На вечерние заседания депутаты являются в черных сюртуках или фраках, но цилиндров с головы не снимают, исключая очередного оратора. Поднявшись этажом выше в верхнюю палату — Палату Лордов, мы нашли совершенно такой же зал, расположенный прямо над нижним, и с таким же внутренним размещением — только лишь диваны обиты красною кожею вместо черной — вот и вся разница.
Собор Вестминстерского Аббатства — древнейшее здание в Лондоне — ушел глубоко в землю, и потому он кажется значительно ниже Парламента. Снаружи он совершенно почернел от ветхости; войдя внутрь храма, мы были очарованы величественной картиной двойного ряда высоких готических колонн, подпиравших свод; при мертвой тишине и слабом освещении узких высоких окон мы чувствовали себя, точно в заколдованном замке; расположенные между колоннами мраморные потемневшие от старости гробницы, монументы и памятники королей, рыцарей, полководцев, адмиралов и великих ученых (Нельсон, Ньютон, Гершель, Диккенс, Шекспир, королева Елизавета, Мария Шотландская и проч.) напомнили нам ряд исторических эпох, пережитых Англией. Собор — это сокровищница памятников наглядной истории Англии.
Но мы, праздные туристы, обозрели его в течение 2 часов и, не зная многих деталей истории Англии, оценили его лишь в той степени, какое впечатление он произвел на нас. Вечером мы были в одном из частных театров. Ужинать мы поехали на улицу Picadilly в одно из фешенебельных кафе, где подают бифштексы, изжаренные на глазах публики на железной решетке, приспособленной к камину, находящемуся в самом зале. На третий день, истратив все деньги, мы после ланча поторопились выехать в Портсмут, чтобы попасть к вечерней вахте. На клипере нас ожидала следующая смена офицеров, едущих в Лондон с вечерним поездом.
В половине декабря, окончив все испытания, адмирал Попов разрешил нам уходить из Англии и следовать вместе с «Разбойником» в дальнейшее плавание, с заходом в Брест (французский военный порт на северо-западном побережье Атлантического океана).
ПЕРЕХОД ИЗ ПОРТСМУТА В БРЕСТ
Простившись с милым и приветливым портсмутским обществом, мы ранним туманным утром начали сниматься с якоря. Провожать нас приехал на своем пароходике м-р Мэкчин с женою и целым букетом барышень; м-с Мэкчин привезла нам на дорогу громадный рождественский кекс, а мы приготовили ей и дамам по букету цветов и фотографические снимки группы наших офицеров, снятых на палубе вокруг Мэкчинов. Дав ход машине, клипер направился в море, а консульский пароходик долго еще провожал нас; офицеры, собравшись на юте, махали платками, пока катер не скрылся из виду. Обойдя остров Уайт, клипер наш лег на West, выходя в Атлантический океан. Был январь по новому стилю. Погода была тихая, зимняя, небо покрыто темными снежными облаками. В океане была мертвая зыбь: шли нам навстречу мрачные, с блеском вороненой стали, отлогие холмы — точно хотели прогнать нас обратно в Ламанш. Клипер работал машиной, то взбираясь высоко на эти горы, то падая носом вниз, и буравил утлегарем воду.
Молодые матросики сразу приуныли, поддаваясь качке; они отдельными группами ютились у мачт, где меньше качает, и грызли сухари, посыпанные солью. На мостике вахтенные, широко расставив ноги, хватались за поручни, чтобы удержаться на месте. К вечеру мы обогнули остров Уэсан и легли на Ost для входа в Брест. Облака, к счастью, рассеялись, взошла луна и сразу осветила островки и опасные рифы, разбросанные под французским берегом. Теперь выяснились из мрака два скалистых утеса, и между ними открылись ворота для входа на Брестский рейд. Тут пристал к нашему борту местный рыбак-бретонец, предложивший быть лоцманом. Ни наш командир, ни старший штурман в Бресте раньше не бывали, поэтому приняли предложение рыбака, и, надо отдать ему справедливость, он, ловко лавируя между рифами, смело вошел в проход между скалами и на рейде указал место для якоря у ворот Коммерческой гавани. Было за полночь, когда мы отдали якорь, а на утро, в 8 час. с поднятием флага мы салютовали французской нации 21 выстрелом.
Брест — старинная крепость Бретани и стратегическая база французского флота в Атлантическом океане — расположен на северо-западном берегу Франции. Высокие обрывистые скалы, защищающие подход с моря, точно самой природой предназначены для устройства здесь крепости и совершенно закрытого морского порта. В ущелье с узким входом расположены на обрывах скал доки, мастерские и портовые склады; извилистый природный канал между двумя скалами служит гаванью для судов, а над ними высоко перекинут железный арочный мост, соединяющий обе половины порта. Перед портом лежит обширный Брестский рейд, диаметром около 5 миль, высокими горами закрытый от океана.
На рейде стоят готовые к плаванию корабли и даже могут маневрировать целые эскадры, невидимые для неприятеля, нападающего с моря. Город расположен также на возвышенной скале, к нему от пристани ведет каменная лестница с несколькими террасами и бесконечным числом ступеней. Брест по роду своего населения имеет типичный военный характер, напоминающий отчасти наш Кронштадт; по вечерам слышится военный рожок, играющий «зарю», здесь на каждом шагу встречаются солдаты и офицеры в кепи, красных брюках и подогнутых голубых шинелях, матросы с красными помпонами на фуражках, морские офицеры в черных накидках и черных кепи с золотым галуном. Нередко попадаются окрестные крестьянки-бретонки в белых чепцах и монашенки в широкополых шляпах. Население Бретани и почти весь личный состав французского Северного флота (Escadre du Nord) хотя и примирились в настоящее время с новым республиканским режимом, но в душе они остались по-прежнему правоверными роялистами. Однажды за обедом в нашей кают-компании присутствовало несколько приглашенных морских офицеров с французской эскадры, и когда при нашем тосте за Францию и французский флот наш Маленький заиграл марсельезу, то французские офицеры остались сидеть, и один из них грустно сказал: «Прекратите эту музыку, под этот проклятый мотив коммунисты расстреливали моего родного брата в 1871 году».
В городе, за исключением крепостных гласисов, поросших старыми деревьями, зелени мало; есть пара небольших площадок для гулянья — вот и все. Здесь имеется недурной театр с порядочной труппой артистов; даются оперы, оперетки и драмы. Театр мы посещали нередко. Видали «Фауста», «Травиату», «Аиду» и модные в то время оффенбаховские оперетки: «Периколу» «M-me Angot», «Les cloches de Cornevilles» и другие. Много кафе, ресторанов и кабачков. Из городского общества мы были знакомы с семейством консула mr de Keross’a и еще с двумя семействами морских офицеров. Жена одного из них, родившаяся в России, говорила по-русски.
В ту эпоху, скоро после разгрома Германией, зорко следившей за военными силами своей разбитой соседки, французский военный флот был в упадке, и потому на рейде судов было немного: 3–4 монитора прибрежной обороны и пара небольших авизо. На судах этой эскадры не видно было жизни, присущей активному флоту: учений и маневров не производилось вовсе; вечером, в 5 часов, офицеры уезжали на берег до утра, а днем в кают-компаниях жизнь была скромная и стол был только для дежурных и вахтенных. Здесь за всю стоянку мы не получали приглашений на обеды или приемы, что так обычно в радушной, гостеприимной Англии. По всему было видно, что новое республиканское правительство Франции держало в то время свои морские и военные силы в черном теле, подозревая их личный состав в тяготении к старому режиму, и потому ассигнования на флот и армию были очень скромные.
На рейде, за молом, стоит старый деревянный трехдечный корабль «Borda» — это морское училище будущих офицеров флота. Здесь aspirants (морские ученики) проходят трехгодичный курс морских наук — теорию и практику, живя на самом корабле и тренируясь на мачтах. Офицеры и большинство преподавателей помещаются здесь же. Пройдя курс на «Borda», молодые гардемарины отправляются на 1 год в плавание по Атлантическому океану с заходом во французские колонии на Антильские острова и в Бразилию. После этого плавания гардемарины выпускаются во флот в чине мичмана.
По приглашению командира «Borda» мы в один из дней подробно осмотрели корабль, классы и жилые помещения этой плавучей школы.
За двухмесячную стоянку в Бресте оба клипера успели докончить здесь некоторые работы по механизмам и воспользовались мастерскими порта для установки торпедных аппаратов для стрельбы минами Уайтхеда.
