находке?
Нас как минимум лишат всех процентов с этой находки, а если смотреть реально, то второй раз Геронт Фалькура уже не простит. И, скорее всего, бросят нас в ближайший водоём, чтобы мы подохли в страшных мучениях, покрывшись язвами и струпьями.
— Так и что же в итоге? Морон прознал про нас, про этот Таураан? — Терлиск никак не выходил из ступора, мало понимая, что говорит капитан.
Атилон помотал головой. — Да вроде как пока нет. Фалькур, кажется, убедил его, что здесь ничего интересного нет, и потому он полетел туда, на Землю. И Морон вроде как поверил.
А меня как раз послали за тем, чтобы я выполнил то, что по итогу сделал этот предатель Биорг. Чтобы сделать как можно больше запасов и перепрятать их в другом месте, потому что рано или поздно Морон об этом узнает. А Биорг взял и кинул всех нас.
Капитан повернулся к иллюминатору и замолчал.
— И какие наши действия сейчас? — участливо спросил Терлиск.
— Какие? — Атилон повернулся к лейтенанту. — А что, у нас есть варианты? Максимально наращивать объёмы добычи таурания. Максимально. Не щадить никого из местных. Ни талан, ни землян. У нас на Земле с ними скоро война. К этому всё и идёт. Только пока об этом не болтать. Надеюсь, это понятно? И да, кто там сейчас у местных может заменить Миртаана? Нам нужно быстрее найти того, кто его заменит.
Внезапно в рубке раздался сигнал.
Капитан вздрогнул. — Ну что там ещё? Ответьте, лейтенант. Что стоите как вкопанный?
Лейтенант нажал на кнопку. — Терлиск слушает.
— Лейтенант, — раздалось в динамике, — тут такое творится, такое! Сейчас включу вам картинку.
В это время на мостике у главнокомандующего Морона. Генерал смотрел в иллюминатор на Землю.
— Главнокомандующий, — обратился к генералу вошедший. — Вам сообщение по зашифрованному каналу от нашего разведчика, которого вы послали проследить за кораблями Фалькура.
— Ну и что там? Зачитайте скорее.
— Он прислал координаты той планеты, про которую говорил Фалькур. Пока он не может туда приблизиться, чтобы не быть замеченным. Постарается побольше разузнать, когда представится возможность. И вот ещё, там гасятся сигналы с той планеты.
— Интересно. Очень интересно. — Морон развернулся от иллюминатора лицом к вошедшему и хитро улыбнулся. — Осталось только узнать, что так тщательно скрывает Фалькур? Передайте, чтобы наш разведчик и дальше был осторожен. Необходимо, чтобы этот проходимец подольше не догадывался, что мы знаем о нём больше, чем ему бы этого хотелось. Пока мы хорошенько не узнаем, что там творится. Пусть пока записывает все перемещения с орбиты той планеты, раз на её саму пока не попасть.
Спустя некоторое время на ретрансляционной станции, в рубке видеосвязи.
Напротив камеры для трансляции стояли генерал Ерек и Долгоон. В наушниках у генерала раздалось: — Генерал, как только будете готовы, махните рукой. Я сразу замкну все ретрансляторы на нас, и через паузу пойдёт и картинка, и звук. Помните, у нас на эфир без помех максимум не больше десяти-пятнадцати минут, а возможно, и того меньше.
— Ты готов? — Ерек внимательно посмотрел на землянина.
Долгоон в ответ также прямо посмотрел тому в глаза. — Я тут подумал, что должен начать ты. Это твоя планета. Как очевидец смерти Этирея и предательства Миртаана, ты говоришь со своими, а я буду говорить со своими.
— Наверное, ты прав, Долгоон. — Генерал тяжело выдохнул и махнул головой. — Полковник, мы готовы.
Глава 3. Озар.
Земля.
Где-то в северных землях. Обоз из нескольких десятков повозок растянулся в длинную ленту, тянущуюся по бескрайнему полю. Дул северный ветер, лошади грузно переступали, застревая в раскисшей от постоянных дождей промерзающей земле, таща за собой повозки.
Люди шли с ними рядом, с опущенными головами и наглухо запахнутой верхней одеждой, которая не спасала от пронизывающего ветра. Озар, глава этого родового племени, ведущего переход, взобрался на ближайший пригорок и оглянулся.
— Озар, ну что? Сколько нам ещё идти? — к нему обратился подошедший мужичок в облезлой заячьей шапке и латаном полушубке. — Почитай, которую неделю всё идём и идём. А осень смотри, какая короткая, не сегодня-завтра холода пойдут. Люди устали, да и скотина плетётся уже еле-еле. Надо бы ей отдохнуть, иначе поляжет вся, горемычная. Да и мы тут же, рядом с нею.
Озар нахмурился. — Потерпеть еще надо. Еще немного. Сам вижу, что люди устали, Миролюб. Только пока мы на открытом месте, я не буду спокоен. Почитай, только три дня прошло, когда мы в последний раз видели летающие штуки с этими странными тварями. Хорошо, что мы были тогда в лесу, а то пришёл бы нам всем конец. Как вспомню об этом, так дрожь всего пробирает.
— Ну вот, ты же сам говоришь, что ужо три дня как их не видел. Да не сунутся они сюда, Озар. Сказывают, что не любят они погодку зимнюю, суровую. Так что можно подумать и о становище.
Глава рода согласно покачал головой. — Наверное, соглашусь с тобой, но только не в чистом же поле нам останавливаться. Давай дотянем до леса, там встанем и подумаем.
Только под вечер удалось всем разместиться на первой удобной широкой поляне, вместившей в себя весь обоз. Лошадей и коров согнали внутрь, а вокруг себя кругом выставили повозки. Кругом горели костры, люди восстанавливались от тяжёлого перехода.
Озар собрал вокруг большого костра всех взрослых мужчин рода. — Ну что, мужики, что делать-то будем? Дальше пойдем, или будем здесь останавливаться?
Мужики стали наперебой высказывать свои мысли. — Озар, устали уже все неимоверно, да и чем дальше идём, тем всё скуднее и скуднее поля, чем тогда скотину кормить будем?
— Пора останавливаться, Озар, пора. Нет за нами никакой погони. Вот зиму здесь перезимуем, а весной уже решим, — сказал высокий мужик, хлопая себя по плечам, пытаясь согреться.
— А я считаю, что зря мы с родных мест ушли. Переждали бы, возможно, и не тронули бы нас. А если бы тронули, то мы бы им показали, — молвил неказистый мужичок.
Озар обернулся в сторону говорившего. — Вот когда будешь отвечать за весь род, вот тогда и будешь дурь всякую нести. Тебе что, мало было странников, которые сказывали, что их племена целым скопом забирали в эти летающие штуки и больше их никто не видел? Или может, ты думаешь, что нас пронесёт? Показать он им что-то собирался. Да ты никак умом, Третьяк, тронулся? Что супротив их мы можем поставить? Вон, у Миролюба спроси, как на его глазах
