– Николь…
– Я имею в виду, что папа всегда очень аккуратно выплачивал страховку и все такое. И потом, есть этот дом. – Сердце Николь при мысли о том, что она теряет Плейн-лодж, болезненно сжалось. – Она ведь может продать его, если захочет.
– Я бы на это не поставил, – сухо заметил Райан, глотнув кофе.
Интересно, что он имеет в виду, подумала Николь.
– Ей ведь надо где-то жить, – осторожно заметила она, но, похоже, Райан решил, что сказал достаточно, и вернулся к прежней теме.
– Странно, почему в тот день Амелия не услышала, как вернулся Уильям?
Брови Николь сошлись на переносице.
– Думаешь, ее не было дома?
– Может быть, – раздраженно выдохнул Райан. – Но если так, то почему она сразу об этом не сказала? В конце концов, сообщила же она старушке, что собирается за покупками.
– Вот видишь. – Николь не особенно хотелось разбирать подробности смерти отца. – И не называй тетю Би старушкой. Она не намного старше твоей матери.
– Это верно, – согласился Райан. И, снова внезапно менял тему, спросил: – Ты уже говорила с поверенным отца?
– Нет. – Николь вдруг забеспокоилась. – А ты?
– Когда это, интересно? – Райан теперь смотрел на огонь. – Я ведь узнал только вчера вечером.
– Угу. – Николь ощутила запоздалое сожаление. – Похоже, папа не знал, что твоя мама дома, когда вернулся. Может, она смогла бы как-то помочь ему.
– Я тоже об этом подумал, – кивнул Райан.
– Или если бы дома был кто-то еще, – задумчиво прибавила Николь. – А вчера что она тебе сказала?
– Да ничего особенного, – отозвался Райан.
Николь поняла, что Амелию, как всегда, прежде всего заботит собственная драгоценная персона. Видимо, он поэтому и спросил, разговаривала ли она с поверенным. Похоже, Амелия боится, как бы Николь не выкинула какой-нибудь фортель, когда будут утверждать завещание.
– Я даже не знала, что ей удалось вчера с тобой связаться, – сказала Николь. – Я только знаю, что она звонила несколько раз, а этот Джордж, который живет с тобой, постоянно твердил, что тебя нет дома.
– Джордж не живет со мной, а работает у меня, – уточнил Райан. Подобные замечания всегда вызывали у него раздражение. Джордж служит у него уже восемь лет, и Райан не видел ничего зазорного в том, чтобы держать мужскую прислугу. – Он славный малый, только иногда чересчур суетится. Следит за тем, чтобы я хоть что-то ел, поменьше пил, и возмущается, когда я слишком гоняю на машине: С матерью они не то чтобы уж очень ладят, но откровенно врать он бы ей не стал. Меня вчера действительно не было: я ведь уже сказал тебе, что только поздно вечером прилетел из Бахрейна.
– Ну, может быть. – Николь явно не собиралась уступать. – Как бы там ни было, этот твой Джордж здорово довел Амелию. – Помолчав, она неохотно спросила: – А что ты делал в Бахрейне? Снимал местного шейха, или как его там?
– По сути дела, я ездил по побережью Персидского залива, – мягко отозвался Райан. – Меня пригласили принять участие в работе экспедиции, исследующей прибрежную и морскую флору и фауну. Там попадаются такие экземпляры, о каких ты, наверное, слыхом не слыхивала, и натуралисты пригласили меня снимать наиболее редкие виды.
– Полагаю, теперь у тебя наберется достаточно материала на новую книгу, – рассеянно заметила Николь, и Райан криво усмехнулся.
– Похоже, ты мне завидуешь, – заметил он, вызвав бурю негодования в душе Николь. – Слушай, хочешь, я отдам рукопись «Грейнджеру и Смиту», когда книга будет готова?
– Поступай как знаешь, – небрежно заметила Николь, подавив побуждение сказать «нет», ибо прекрасно понимала, что дядя Стюарта не придет в восторг, узнав, что из-за нее издательство лишилось книги, со всей очевидностью тянувшей на бестселлер. И потом, несмотря на все случившееся, она никогда не завидовала Райану. Она, конечно, не афишировала их родственные связи, но причиной этому была вовсе не его работа.
– Я рад, что ты приехала, – внезапно мягко произнес Райан, и Николь сразу насторожилась. Уж лучше бы продолжал травить ее, с этим ей легче справиться. – Я как раз гадал, удастся ли тебе вырваться, ведь погода в последние дни стоит просто отвратительная. Кстати, а что сказала моя мать, когда сообщала тебе печальную весть?
– Ничего. То есть это не она мне сообщила, а тетя Би. – Николь не стала делиться своими сомнениями насчет того, был ли звонок тетки сделан с ведома Амелии или нет. Судя по приему, оказанному ей мачехой, она по-прежнему остается в доме персоной нон грата.
– Понятно. – Темные брови Райана сошлись на переносице, и Николь поняла, что он тоже не в восторге от отношения своей матери к падчерице. – Что ж, ты здесь, а это главное. Амелии придется пережить.
– Что пережить? – растерянно спросила Николь, но Райан уже снова с привычной быстротой сменил тему.
– А ты немного округлилась, – заметил он, окидывая ее чувственным взглядом. Его глаза остановились на холмиках грудей Николь, и та ощутила, как ее заливает жаркая волна. – Да, с тех пор как я в последний раз тебя видел, ты явно изменилась.
– Если ты намекаешь на то, что я поправилась, так это не комплимент, – сердито заявила Николь, стараясь спрятать под маской гнева свое смятение. Ей уже не шестнадцать и даже не двадцать два, как было, когда она выходила замуж. Собственно, тогда они с Райаном и виделись в последний раз. – Кто дал тебе право переходить на личности?
– Но было задумано как комплимент, – возразил Райан. – В день твоей свадьбы ты была худа как щепка.
– Ну что ж, спасибо, приятно слышать.
– Я серьезно, – вздохнул Райан. Его глаза снова скользнули по ее фигуре. – Ты выглядишь… прекрасно, – приглушенно продолжал между тем Райан. – И ты уже больше не моя младшая сестренка.
– Я никогда не была твоей младшей сестренкой, – отрезала Николь и, тут же испугавшись, как бы не сказать лишнего, заставила себя собраться. – Кстати, а где тетя Би? Не похоже на нее пускать посторонних в кухню.
– Какое это имеет значение? – пожал плечами Райан и, опершись рукой на стойку, поднялся. – Расскажи мне о себе, чем ты занималась после развода. Я ведь так и не знаю, что у вас произошло. – Он помолчал, а потом спросил: – У тебя появился кто-то другой?
Николь испугалась, что он снова дотронется до нее, как вчера, и ощутила предательский жар во всем теле.
– Уверена, что я тебя не интересую, – заявила она, чувствуя, что, несмотря на все усилия, ее голос звучит слишком резко. – Как и меня не интересуют твои девушки.
– У меня только одна девушка, – с оттенком раздражения ответил Райан. – Ее зовут Кристин Лафайетт. Может, ты слышала о ней. Она фотомодель.
– Просто удивительно! – насмешливо воскликнула Николь. Не удержавшись, она взглянула на Райана и выразительно закатила глаза. Его лицо потемнело от гнева, и ее сердце сжала знакомая боль.
