Читаем без скачивания Валери-Урла - Михаил Атаманов

— Но почему, отец!? — закричал парень, забыв обо всех правилах приличия. — Восемь поколений мужчин моего рода были воинами! Все мои братья тоже воины! Почему я не могу тоже стать воином?!

— Стыдись, сын! — строго проговорил Кафан-хог, отводя глаза от сына. — Думаешь Валери хочется стать ловцом меньше, чем тебе воином? Однако девушка приняла распределение с достоинством. Бери с неё пример. И вообще, Совет Старейшин постановил, что в этом году Испытание для воинов и ловцов проводиться не будет. Тех кандидатов, кто уже успел сегодня получить распределение ещё до нападения на поля, сегодня же известят об изменении решения. Нашему посёлку не нужно ещё больше бойцов или приведённых в Хунай оборванцев. У нас и так после нападения врагов на наши поля непонятно как прокормить три сотни голодных ртов. Не нужны нам сейчас в большом количестве и землепашцы, их и так стало слишком много для одного-единственного крохотного поля. Поэтому все мальчишки и девчонки, даже младше вас на год или два, будут завтра направлены на Испытания и станут охотниками или рыбаками. Надеюсь, этих мер хватит, чтобы посёлок Хунай пережил свалившиеся на нас потрясения, и нам не пришлось продавать часть наших жителей работорговцам. Всё, оба свободны. Сегодня хорошенько помолитесь духам Леса, а завтра утром на рассвете найдёте Каст-ура у выхода из посёлка, старик проведёт вас в Лес на Испытание.

Едва не силой Мажека и Валери выставили за дверь, старейшины же продолжили совещаться уже в узком кругу. Так и не ставший воином Мажек оказался просто раздавлен и уже не скрывал льющихся в два ручья слёз. Валери поморщилась, видя истерику у крупного сильного мальчишки. Сама она удерживалась от выражения чувств, хотя в душе у неё скребли кошки. Всё оказалось зря. Все эти походы с отцом, изучение премудростей профессии ловца, годы тренировок. Всё это было напрасным. Только непосвящённому профессии ловца и охотника могут казаться близкими. Валери не имела ни малейшего представления об обитателях Леса, выслеживании животных, ценных промысловых зверях и их следах, установке ловушек и силков. Все звери жили в чаще Леса, а именно туда отец никогда детей не водил.

Не видя ничего перед собой, девушка вышла из Дома Совещаний и побрела домой. Салая встретила её у порога, молча указав на горячий ужин на столе. Она откуда-то уже знала о распределении дочери и об её драке с Мажеком. Однако ругать свою дочь за драку или утешать по поводу злосчастного распределения мать не стала. Валери не ела с самого утра и должна была быть, по идее голодной. Однако едва притронувшись к пище, девушка решительно отставила тарелку. Еда просто не лезла ей в горло.

— Мам, я пойду к алтарю духов Леса, — сообщила она матери, вставая из-за стола. — Ты меня не жди и ложись спать. Я вернусь поздно ночью или даже под утро. А может даже не загляну домой и прямо оттуда пойду на Испытание. Кто знает, насколько долго придётся ждать ответа духов Леса…

— Погоди, дочь, — вдруг остановила её Салая. — Мне нужно сказать тебе кое-что важное.

Валери остановилась в дверях и обернулась к матери. Салая, как-то разом постаревшая, смущаясь, подошла к дочери и крепко обняла.

— Я хочу, чтобы ты знала. Что бы завтра ни случилось на Испытании, я всё равно люблю и буду любить тебя, Валь. Вот, прими от меня подарок. Уверена, твой отец бы хотел поступить именно так.

Валери приняла из рук матери тряпицу, в которой было завёрнуто нечто продолговатое и тяжёлое. Заинтригованная девушка развернула чистую ткань. Внутри оказался стальной нож отца и ножны к нему. Брови Валери взлетели вверх от крайней степени изумления.

— Но откуда?! — срывающимся голосом спросила она.

— Я спрятала оружие сразу, как только израненного Айваса внесли в наш дом. Муж находился в сознании и прятал клинок под рубахой, прикрывая его ладонью. Он сразу же дал мне нож и попросил спрятать его где-нибудь, но только не в доме. Айвас уже тогда знал, что ему не выжить после таких ранений. И ещё он понимал, что его стальной нож слишком ценен, чтобы про него забыли. Твой отец хотел оставить стальной нож в наследство Аскольду, просил отдать сыну сразу после Испытания. Но твой брат трагически погиб…

— Но, мама, — Валери подняла на мать округлившиеся глаза. — Получается, что ты все эти годы хранила драгоценную вещь!? Даже когда мы нищенствовали, когда умирали от голода мои маленькие сёстры, когда я сама едва не отправилась вслед за ними, ты всё это время держала в уме припрятанный стальной нож, на который можно было получить достаточно еды, чтобы сразу прекратить все наши страдания?

— Да, это так, хотя и не совсем, — признала мать, опуская глаза. — Во-первых, я пообещала твоему отцу хранить нож до совершеннолетия Аскольда. Во-вторых, тогда во всём посёлке был голод, и много еды бы нам никто не дал. Да, Валь, мы наелись бы досыта день, другой. Но потом всё равно бы голодали, вот только драгоценного оружия у нашей семьи бы больше не было.

— Но близняшки могли бы выжить!

— Мы не можем этого знать наверняка! — вспылила мать, повышая голос. — Думаешь, все эти годы я не думала о своих умерших от голода дочерях?! Если бы ты только знала, столько раз я не спала ночами, тихо ревела и всё решала, правильно ли я поступила, выполнив волю твоего отца! Не приведи тебе оказаться в такой ситуации, в которой оказалась я тогда! Так что бери клинок и прекращай меня стыдить!

Валери смутилась и взяла кожаные ножны, на которых тёмной нитью был вышит какой-то геометрический орнамент. Вложила туда отточенный стальной нож, клинок точь-в-точь вошёл в свой дом. И, не пожелав демонстрировать столь ценный нож соседям, спрятала оружие к себе в сумку на поясе.

— Мам, а почему ты решила вручить мне оружие сейчас, перед Испытанием? А не после него, как просил отец?

Салая грустно усмехнулась и ответила негромко, глядя прямо в глаза дочери:

— Потому как завтра ты бы меня уже не нашла в доме. Наш сосед Абраз-алть давно уже уговаривает меня стать его второй женой. Но я всё откладывала свадьбу, поскольку ты у меня была ещё маленькой, и о тебе полагалось заботиться. Но завтра в священный день появления звезды Руку ты станешь самостоятельной. В этот же торжественный день в посёлке проводятся и другие обряды, не только Испытание для подростков. Завтра я стану женой Абраз-алта и перееду жить в его дом. Этот же дом становится полностью твоим, Валь. Именно это я и хотела тебе сказать.

Девушка на коленях стояла возле вырезанного из большого пня алтаря и раз за разом читала молитвы, призванные умилостивить капризных лесных духов. Но духи Леса молчали. Не помогла даже принесённая в жертву на алтаре птица, которую Валери поймала ещё три дня назад и держала в клетке специально для этой церемонии. Зелёный медальон безмолвствовал, никакие видения девушку тоже не посещали. Скорее всего, виною было в её эмоциональном состоянии. Ведь для разговора с духами нужно быть спокойной и расслабленной, позволять своим мыслям течь плавно и даже лениво. Но в голове у Валери, наоборот, всё кипело. Обида на несправедливое распределение смешивалась с досадой на глупую ссору с Мажеком. Страх перед Испытанием перемежался с ужасом от возможной встречи в Лесу с вражескими ловцами. Ноющая разбитая рука постоянно напоминала о себе и мешала отвлечься. К тому же девушка всё никак не могла прийти в себя после зрелища сгоревших посевов и, что больше всего отвлекало от сосредоточения на молитве, последнего разговора с матерью. Ну как мать могла допустить смерть своих детей, пусть даже из-за данного мужу обещания? А если бы сама Валери тогда умерла от голода, мать ведь тоже бы и не подумала покупать продукты ценой стального ножа!

— Валери, ты опять отвлеклась, — осуждающе проговорил наблюдавший за её молитвами шаман Айдас-хуф, с трудом скрывая зевок. — Выпей ещё успокаивающего отвара, он поможет твоему духу подготовиться к разговору с лесными собратьями.

Но Валери лишь отрицательно покачала головой. Куда уж больше-то пить? Она и так уже до этого выпила едва не целый кувшин отвара и теперь от переизбытка жидкости думала не столько о возвышенной молитве духам Леса, сколько о более низменной потребности. Не вставая с коленей, девушка обернулась и оглядела большую площадку для молений. Вокруг оказалось пусто, все остальные кандидаты на прохождение Испытания уже получили тот или иной отклик духов Леса и ушли отсыпаться перед трудным завтрашним днём. Она оставалась тут последней из всех, разве что клюющий носом шаман пытался кое-как сохранять видимость своего участия в церемонии.

— Идите спать, шаман, я сама загашу священную свечу, как только духи ответят мне, — предложила девушка дремлющему священнослужителю.

Тот встрепенулся, явно проснувшись от звуков её голоса. Растерянно посмотрел на стоящую на коленях девчонку, словно пытаясь вспомнить, что она тут делает в столь поздний час. Затем кивнул головой, встал и действительно направился к своей хижине. Валери осталась одна перед алтарём, на котором лежала рыжая лесная птица с отрубленной головой, и догорала маленькая свеча. Огонёк свечи манил и мерцал в ночи. Обычно его неровный свет притягивал внимание, и достаточно скоро в пламени возможно было рассмотреть какие-то посланные духами Леса картины или услышать пение, или какой-то шёпот, или ощутить прикосновение холодного ветра, хотя никакого ветра на самом деле не было и в помине. Но сегодня всё шло не так. Духи молчали. То ли им не было никакого дела до взывающей к ним двенадцатилетней девчонки, то ли они просто не хотели пугать её слишком страшными картинами будущего.