Хорошо еще, что он не стоял над душой, хотя она и ожидала чего-нибудь в этом роде.
Марк в это время разговаривал в гостиной по телефону. Наверняка сообщает о своем благополучном возвращении какой-нибудь женщине.
Вторая спальня была меньше, но также элегантно обставлена. В ней был стол у окна, за которым она сможет работать, были шкаф и комод. Они были пусты, значит, Кит забрал все свои вещи.
Впрочем, эта комната будет принадлежать ей временно, всего неделю, в течение которой она должна найти себе новое жилье. Снова изучать объявления в газетах и в окнах агентств… Если ей повезет, она сможет снять комнатушку, в которой ей придется держать компьютер на коленях.
Но и это ее устроит, лишь бы убраться из квартиры Марка Бенедикта. Впрочем, она не могла винить его за вполне естественное желание избавиться от нее.
Тут мысли Талии потекли в другом направлении.
Для романа ей нужен злодей — грубый, злой, безжалостный… На его фоне выгодно высветятся черты благородного главного героя. Злодей создаст много проблем Марианне, чуть не погубит ее, но в результате будет побежден и наказан. А прообраз злодея вот он, рядом. Марк Бенедикт.
Талия почувствовала, как улучшается ее настроение, и решила заняться ужином. Она подошла к двери, открыла ее и… ахнула. На пороге стоял злодей собственной персоной с поднятой рукой, явно намереваясь постучаться.
— Вижу, ты уже устроилась. — Он насмешливо поднял брови. — Но не обосновывайся тут слишком удобно, ты здесь ненадолго. И еще — с этого момента ты не должна отвечать на телефонные звонки. Мне пришлось потерять уйму времени, чтобы убедить кое-кого в том, что здесь не поселилась никакая другая женщина. Друг, как ты изволила представиться.
— Ах, да!.. Я и забыла.
Но на самом деле она хорошо помнила этот требовательный голос с придыханием и собственное неожиданное желание досадить.
— Как тебе только это в голову пришло? — кипятился Марк.
Талия притворно вздохнула.
— Кит сказал, чтобы я представлялась приходящей уборщицей, если кто спросит. Но было уже очень поздно, когда ваша… дама позвонила. Было бы странно рассказывать ей о полуночной уборке, и я сказала первое, что пришло в голову. — Талия помолчала. — Извините, если задела чувства вашей дамы. Впрочем, мне она не показалась слишком чувствительной. Кроме того, надеюсь, она не узнает о вашей собственной маленькой слабости — нападать на незнакомых женщин в душе.
— Ого! — мурлыкнул будущий злодей. — Примерная школьница показывает зубки? Но думаю, дама, о которой мы говорим, была бы очень разочарована и встревожена, если бы я не проявил интереса к обнаженной девице в моей ванной. — Он помолчал, а потом язвительно закончил: — Кроме того, моя дорогая мисс Пэйджет, ей одного взгляда на тебя достаточно, чтобы понять, что между нами ничего не было.
У Талии было такое чувство, будто ее ударили под дых — сначала Гаррет, потом Марк. Мужчины не хотят ее и не скрывают этого. Какое унижение!
Черт с ними, решила Талия. Какое ей дело, что о ней думает этот человек? Что поделать, если она не отвечает его стандартам женской привлекательности?
В ее случае это даже хорошо — предстоящую неделю ей не придется дрожать в ожидании его домогательств.
— Спасибо, — сдавленно сказала она и вдруг почувствовала, что злодей перед ней начинает расплываться.
Нет, она не может расплакаться перед ним!
— Что случилось?
Талии казалось, что голос Марка доносится откуда-то издалека. Она резко отвернулась, но он схватил ее за руку.
— Оставьте меня! Не трогайте!
— Не глупи.
Он усадил ее на кровать, сел рядом и вложил в руку белоснежный носовой платок. Потом неожиданно притянул ее ближе, и ее голова оказалась на его плече.
Талия рыдала и никак не могла остановиться, выплескивая на мужчину, рука которого стискивала ее плечи железным обручем, разочарование, неуверенность в себе и своем будущем, гнев и обиду.
Наконец запас слез иссяк, и Талия почувствовала пустоту там, где еще недавно все было заполнено болью. Но спустя какое-то время этот вакуум стал заполняться совсем другими, непонятными, незнакомыми ощущениями. Она вдруг почувствовала, как сильна и крепка рука, обнимавшая ее; как ритмично бьется сердце в груди, к которой она прижималась щекой. Ноздри защекотал запах чистого тела и легкий аромат туалетной воды…
Талия резко отстранилась и выпрямилась, и Марк сразу же отпустил ее.
— Извините меня, пожалуйста. Обычно я не веду себя так. Я поставила вас в неловкое положение…
— Напротив. Это я чувствую себя виноватым в том, что мое замечание о твоей сексуальной неискушенности спровоцировало эмоциональный взрыв. Но я, честно говоря, не понимаю почему. — Он помолчал, потом добавил: — Я думаю, что сохранить себя для настоящих, серьезных отношений не так уж плохо.
Не поднимая глаз от светлого ковра на полу, Талия пробормотала:
— Не все так думают.
Черт, кто тянул ее за язык!
— Милая, какой-то молодой идиот оскорбил тебя, когда ты сказала «нет»?
— Нет, все был не так. Он сказал… что предпочитает… более опытных девушек.
О нет! Не может быть, чтобы это была она, сидящая на кровати и рассказывающая Марку Бенедикту историю своей несостоявшейся любви.
— Поздравляю, милая. Ты убереглась от намного более трагичного разочарования.
— Но я люблю его.
Ее слова повисли в тишине. Талия посмотрела в лицо Марка и увидела морщинку, пролегшую по его лбу. Но когда он заговорил, тон его был мягким:
— Говорят, первой любовью нужно переболеть, как корью. Неприятно, зато вырабатывается стойкий иммунитет на всю жизнь. Однажды утром ты проснешься и удивишься — что ты нашла в этом горе-Казанове?
— Не называйте его так. Вы же ничего не знаете о нем… обо мне…
— Согласен, я его не знаю, да он мне и неинтересен. Но я знаю, что завтра утром многие девушки проснутся в чужих постелях и почувствуют себя использованными и разочарованными. И все, чего им захочется, — повернуть время вспять и оказаться на твоем месте. И чтобы все еще только должно было произойти. Представляешь, — мягко добавил он, — насколько большее горе ты бы испытывала, если бы он взял то, что ты предлагала, а потом все равно ушел?
— Ваша логика безупречна, но мне от того не легче. Вы извините, что я втянула вас в это. Обещаю, ничего подобного больше не случится. Кроме того, вы же собирались уходить…
— Не волнуйся, ты меня не задерживаешь, — насмешливо ответил он. — Но прежде, чем я уйду, мне хотелось бы получить обратно свой халат. — Марк выразительно посмотрел на халат, лежавший на кровати.
