Почему он соглашается на все мои просьбы? Если бы в видении мне не показали сцену, где он лично сражается с заговорщиками, я бы решила, что он все-таки играет на их стороне и через меня пытается что-то узнать. Но это видение в бальном зале сбивало меня с толку. Именно из-за него я решила, что Джейсону можно доверять.
Что, если я ошиблась, и он ведет свою игру?
Словно подслушав, что речь идет о нем, комнату ослепила вспышка света. Я на автомате прикрыла глаза, а когда открыла, увидела Джейсона. Его черные, коротко стриженые волосы были еще влажными, словно он только что принял душ. На плече висела холщовая сумка.
— Я после вечерней тренировки, — вместо приветствия сказал Джейсон и бросил сумку у кресла. — К счастью, она не затянулась.
Я покосилась на часы на каминной полке с преувеличенным вниманием. Почему-то мысль о Джейсоне в ванне казалась слишком… интригующей. Черт, Мира! Что, лучше бы он заявился весь пыльный и потный после изощренных издевательств мэтра Ларкинза, которые тот называет уроками физической подготовки?
— Ничего, ты как раз вовремя, — кашлянув, заметила я, а затем все-таки решила проявить сочувствие: — И часто вас так гоняют?
Джейсон чуть пожал плечами, оглянулся по сторонам и, завидев кресло, опустился в него.
— Почти каждый день. В конце семестра нам предстоит сдача экзамена сразу по нескольким боевым дисциплинам, так что расслабляться нельзя.
— Нельзя, — согласилась я, легко представив толпу озверевших боевиков, сражающих друг с другом. Меня передернуло, и я вполне искренне заметила: — Не знаю, как ты с этим справляешься.
Джейсон усмехнулся. В отблесках камина его лицо чуть заострилось и приобрело еще большую притягательность. Я с холодной отстраненностью в очередной раз заметила, что он обладает какой-то звериной, природной красотой, в которой чувствуется и сила, и смелость, и желание заставить играть весь мир по своим правилам.
К слову, об этом мне бы не стоило забывать…
— Ну а мне сложно понять, как ты справляешься со своим даром, — проговорил он. Поделишься, каково это — видеть будущее?
— Варианты будущего, — по привычке поправила я и, подумав, призналась: — Страшно и местами непонятно.
— А ты не хотела запечатать дар? Многие девушки так делают.
В хрипловатом голосе не прозвучало ни намека на издевку, только горячее любопытство. В Джейсоне в принципе постоянно ощущался огонь, готовый полыхнуть в полноценный пожар. Даже сейчас, когда он выглядит уставшим после тренировки, все равно складывается ощущение, что в любой момент он может сорваться с места, если это потребуется.
— Мне предлагали, но я отказалась.
— Не смогла предать часть себя? — пониманием уточнил Джейсон.
Я не ожидала, что он найдет настолько точное определение, и удивленно вскинула на него глаза.
В этом мире женщинам, в которых пробуждалась магия (инициация могла случиться в любом возрасте) действительно часто запечатывали дар. Иногда насильно, по требованию мужа или отца, но тогда несчастная рисковала умереть в ходе довольно болезненной процедуры. Если это происходило добровольно, то риска смерти уже не было, но возникали другие проблемы, как правило, связанные с репродуктивной функцией. Что интересно, то же самое касалось и мужчин, но те и не стремились избавляться от дара, считая его преимуществом.
— Не смогла, — глубокомысленно согласилась я. — И пусть от дара я не в восторге, но… Что?
Джейсон вдруг фыркнул, а затем и вовсе негромко рассмеялся. Под рубашкой перекатились мышцы, а в вороте блеснула цепочка. Я невольно потянулась к тяжелому амулету — концентратору — лежащему на столе.
— Просто это прозвучало так, будто ты не в восторге от себя.
Я замерла, ненадолго растерявшись, а Джейсон продолжил:
— Тем более что дар — это отражение нашей души.
— Так говорят дикари, верно? — вспомнила я. Кажется, об этом упоминалось в одной из книг по истории и географии. — Вы и правда в это верите?
Улыбка, как и неожиданное веселье, вдруг слетело с Джейсона. Он не стал замкнутым, но будто бы мгновенно посерьезнел. В глазах мелькнул блеск застарелой боли.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Так считала мама, — тихо, с едва уловимой грустью сказал он и, тряхнув головой, резко перевел тему: — Начнем?
— Ну наконец-то! — встрял Бред, все это время старательно изображающий деталь интерьера. — К делу, делу!
Мне безумно хотелось расспросить Джейсона о матери и о жизни в общине, но я понимала, что вряд ли это будет уместно. Я сбросила с плеч шерстяную накидку, но осталась в платье. Переодеваться в ночную сорочку в мои планы не входило. Джейсон чуть задержал на мне взгляд, но затем, словно заставив себя, перевел его на стену напротив. Я забралась с ногами на кровать и пояснила:
— Мне будет сложно уснуть, я слишком сильно нервничаю, поэтому сначала придется погрузиться в медитацию, а затем при необходимости выпить сонное зелье. Но лучше бы без него, иначе есть риск, что я не смогу вовремя проснуться.
Джейсон кивнул.
— Понял.
Я на всякий случай решила еще раз все проговорить, поэтому продолжила:
— Чаще всего я просыпаюсь резко, с криком, так что не пугайся. Иногда мне сложно сразу отличить реальность от видения, но момент дезориентации быстро проходит.
Джейсон снова кивнул. В его взгляде мне почудилось… сочувствие?
— Что требуется от меня?
— Я не стану рассказывать видение, но, как смогу, покажу. Надеюсь, ты поймешь, ведь речь идет…
Я торопливо прикусила язык.
— О шпагах, я помню.
С губ сорвался вздох облегчения. Все-таки Джейсон на редкость понятливый парень.
— Верно.
Чувствуя себя крайне неловко, я уселась в позу лотоса и, положив запястья на колени, прикрыла глаза. Разум никак не хотел отключаться, подкидывая то одни образы, то другие. Перед мысленным взором все время вставал Джейсон, сидящий в кресле у камина. Краем уха я улавливала шорох крыльев Бреда, устроившегося на подоконнике.
Огромным усилием воли мне удалось сконцентрироваться и все-таки помедитировать. Дыхание выровнялось, пульс стал спокойнее, а на душе полегчало.
С подобием умиротворения я повесила на шею концентратор. Он приятной тяжестью лег на грудь и соприкоснулся холодным металлом с обнаженной кожей. Я нырнула в постель, чувствуя, как голова затуманивается сонной дымкой. Кажется, получится обойтись и без зелья!
Бред подлетел к люстре и по очереди погасил все свечи. Комната погрузилась в приятный полумрак, разбавляемый лишь огнем в камине.
— Спокойной ночи, — сказала я.
— Вряд ли она будет спокойной, — со вздохом пробормотал Джейсон.
Я не могла разобрать выражение его лица, поскольку сам он сейчас казался мне одной большой тенью, но в его словах промелькнула какая-то странная обреченность. Я не успела об этом как следует подумать. Буквально через пару минут меня сморил сон.
ГЛАВА 5
***
Мужчина в маске оборачивается. Шпага в его руках блестит тускло и зловеще. Я пячусь, отступаю до тех пор, пока не упираюсь спиной в стену. Мой противник усмехается (я чувствую это, пусть его лицо и скрыто черной тканью) и взмахивает рукой. Каким-то чудом я парирую удар. Звон двух встретившихся клинков оглушает, но всего на мгновение. Уже в следующий миг меня пронзает острая боль. Я с ужасом гляжу вниз, где в районе живота на платье проступила алая клякса — кровь.
Моя кровь.
Наемник снова поднимает шпагу и….
— Нет!
С криком я подскочила на постели и, тяжело дыша, вскинула руку, словно защищаясь от удара.
— Аурелия, все в порядке. Это всего лишь сон.
Ладони коснулись чьи-то теплые пальцы и медленно, осторожно опустили ее на скомканное одеяло. Меня трясло, в ушах все еще стоял собственный предсмертный хрип, поэтому вид растрепанного, слегка помятого после сна Джейсона сбил меня с толку. Разве он не должен был сейчас сражаться с другим наемником? Хотя нет, это же будет позже.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Эй, подруга! — Моего плеча коснулось кожистое крыло, а затем в ноги плюхнулся дракончик. — Вдох-выдох, вдох-выдох. Сосредоточься на реальности, ну!
