— Давай вернемся к делу, — предложил Джейсон. — Прежде всего тебе нужно понять, что бой не продлится долго. В жизни любая драка, даже на мечах, заканчивается быстро: минуты две, и все. Если, конечно, нет желания впечатлить зрителей изощренными пируэтами. У тебя, я так понимаю, его нет?
Я кивнула. Эстетическая сторона вопроса меня не волновала. Я просто хотела остаться живой.
— Отлично. Тогда для начала нам нужно сделать все, чтобы ты не оказалась прижатой спиной к стене. Из такого захвата будет сложно вырваться, поэтому лучше изначально занять более выгодную позицию — где-нибудь на открытом пространстве. Ты сможешь?
Мне нравилось, когда Джейсон говорил так деловито и спокойно. Его сила сразу превращалась из опасного пламени в огонь, который защищает и оберегает. Очень приятное ощущение.
— Я попробую. Раньше я никогда не пыталась контролировать видения, но в этот раз выбора нет.
Концентратор, камнем висевший на шее, словно в ответ на мои мысли качнулся на цепочке и разогретым металлом коснулся груди. Моя рука взлетела, и я указательным пальцем дотронулась до крупного рубина. От него исходила слабая пульсация.
— Хорошо. Будем надеяться, что у тебя все получится.
Джейсон забрал у меня шпагу и, поставив ее и свою у стены, вернулся в кресло. Я, задув свечи в канделябрах, устроилась на постели. В этот раз медитация принесла гораздо меньше успокоения, чем обычно, и я поморщилась. Интересно, у меня получится уснуть без зелья?
Я нырнула под одеяло. Бред спикировал на подушку и улегся на нее, со вздохом потрепав меня по макушке. Шелест огня в камине убаюкивал, так же как и звуки бьющего в стекло ветра, но расслабиться и задремать все равно не выходило. А еще кожу обжигал концентратор. Я активировала его, и теперь то и дело ерзала.
Это не укрылось от внимания Джейсона, откинувшего голову на подголовник кресла.
— Не получается уснуть?
— Нет.
Джейсон сменил позу. Теперь его локоть расслабленно лежал на подтянутой к груди коленке. Штанина задралась, обнажая лодыжки. Почему-то носки он не надел, а туфли успел скинуть перед тем, как устроиться в кресле.
Я торопливо отвела взгляд.
— Дать тебе сонное зелье?
Я помотала головой.
— Нет, попробую обойтись без него. Впереди несколько таких рывков, а я не хочу свалиться в богатырском сне уже после первого.
А еще меня пугала мысль оказаться запертой в кошмаре. Зелье гарантирует крепкий сон, но в сочетании с концентратом… Я просто буду раз за разом видеть одну и ту же картину — собственную смерть — без шанса проснуться раньше утра.
Повисла тягучая, какая-то бесконечная пауза, отзывающаяся мурашками на спине и странным волнением в груди, а затем Джейсон спросил:
— Я могу как-то помочь?
Бред гордо фыркнул.
— Например, замолкнуть. Видишь, тут дама пытается впасть в забытье.
Джейсон действительно заткнулся, но тишина так давила мне на уши, что, перевернувшись в очередной раз с боку на бок, я взмолилась:
— Поговори со мной! Я отвлекусь, это поможет поскорее уснуть.
Раздался шорох. Джейсон встал и, пододвинув кресло к моей кровати почти вплотную, снова вернулся в него.
Я прочистила горло. Вообще-то, я не намекала на сокращение дистанции. Разговаривать можно было бы и из другого конца комнаты, но и потребовать отсесть тоже было бы неловко. Ведь ничего предосудительного же не происходит.
Бред явно так не считал, потому что вдруг нахохлился и отвернулся.
— О чем ты хочешь поговорить? — как ни в чем не бывало поинтересовался Джейсон.
Словно мы с ним беседовали в бальной зале, а не в полутьме моей спальни.
— Не знаю, — протянула я. — Может быть, расскажешь что-нибудь о себе?
Например, почему соглашаешься на любую мою авантюру.
Мне очень хотелось это добавить, но я не стала. Кажется, еще не время.
— Что? Как живется в академии, ты и сама в курсе. Дворцовые интриги для тебя тоже не новость.
Я скривилась, и Джейсон при виде этого вдруг рассмеялся — негромко и искренне.
— Что, достал тебя дворец?
— Еще как, — созналась я. — Терпеть его не могу, хотя только там чувствую себя… полезной.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я замерла, внезапно поймав себя на озарении: ведь и правда работа на Тайную Канцелярию позволяет мне ощутить вкус жизни. Все остальное время я заперта в условностях этого мира, где женщина, даже обучающаяся в академии, мало на что может повлиять. И лишь предотвращая с Оуэном заговоры против короны, крутясь во дворце — чуждом, странном, иногда нелепом, зачастую — опасном, я снова становлюсь собой.
Или хотя бы просто приближаюсь к себе.
Джейсон, словно считал все это с моего лица, но ограничился лишь:
— Вот как?
И я была благодарна за отсутствие наводящих вопросов. Пожалуй, я пока не готова обсуждать это подробнее.
— Угу, но обо мне поболтаем в следующий раз. Давай поговорим о тебе?
Джейсон усмехнулся, даже как-то с азартом.
— Хорошо. Сегодня — мой выход, но настанет и твой черед.
Прозвучало немного грозно, но я улыбнулась, пряча лицо в подушку.
— Договорились, за мной должок. А пока… расскажи о своем детстве. Ты ведь провел его в общине дикарей?
— Да, в Кемберлинском королевстве именно так называют место, откуда я родом.
В его голосе не промелькнуло ни намека на обиду, но я все равно вспыхнула.
— Прости, — неловко извинилась я. — Мне казалось, это общеупотребительное выражение.
Он усмехнулся. Я заметила, что его рубашка окончательно выбилась из-под брюк, и теперь Джейсон, с босыми ногами и закатанными рукавами, выглядел как-то очень по-домашнему. Это странным образом волновало.
Я облизнула сухие губы.
— Ну, сами мы предпочитали называть себя вольными люди. Но, вероятно, для благородных ринов отсутствие в обществе деления на классы казалось дикостью. А наша любовь к кочевой жизни окончательно убедила их, что перед ними отсталые варвары.
Я скорее почувствовала, чем считала по его лицу, что его все-таки задевает такое отношение.
— Люди часто спешат с суждениями, — тихо сказала я. — Или вовсе судят по себе.
Я повернулась на бок и, опершись на локоть, посмотрела на него. Бред, устроившийся на подушке рядом с моей макушкой, недовольно засопел. Ему явно не нравилось, что я уделяю Джейсону столько внимания, но дракончик никак не вмешивался, словно выжидая и оценивая обстановку.
— Видимо, так, — согласился Джейсон и вдруг спросил: — Ты ведь знакома с историей? Знаешь, как именно возникла община?
Я напрягла память. Учителя, приглашенные для Аурелии, не слишком заморачивались ни с точными, ни с гуманитарными науками. Для рины Беатрис гораздо важнее было, чтобы ее дочь грациозно двигалась и красиво танцевала, чем, скажем, разбиралась в географии или истории. В первом-то еще ладно (а иначе как понять, что сватающийся жених родом из тьмы тараканьей?), а вот во втором уж точно нет никакой пользы.
В академии же историю мы проходили как-то совсем уж мельком, тем более новейшую.
— Общину основали беглые рабы? — припомнила я. — Кажется, с Ардрийского королевства?
Оно граничило с нашим на юге. Ну хоть это я знала!
Джейсон кивнул. Он задумчиво щелкнул пальцами. На их кончиках сверкнула искра, и тут же погасла.
— Да, в Ардрийском королевстве отменили рабство всего полвека назад. Кемберлинцы пришли к этому гораздо раньше. Во многом благодаря тому, что в промышленности, которой так гордятся рины, не так нужна бессловесная рабочая сила, как, например, на плантациях ардрийского юга.
— Хоть в чем-то мы не так плохи, — пробормотала я.
Джейсон продолжал забавляться с искрой, то туша ее, то, наоборот, позволяя разгореться посильнее. Мне показалось, что он делает это неосознанно. Так человек, задумавшись, играет с зажигалкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Моя бабушка была рабыней на плантации. Она сбежала, когда хозяева вознамерились разлучить ее с единственной дочерью.
Картинка испуганной, но решительной женщины, прижимающей к груди ребенка, так ярко встала перед внутренним взором, что в горле появился ком. Гнев и ужас смешались во мне, и я выплюнула:
