Уже на пороге до меня донеслось ехидный голос одного из студентов-лекарей:
— Кажется, ваша одногруппница беременна. Значит, недолго вам осталось на нее любоваться.
Будь у меня силы, я бы громко хлопнула дверью, но вместо этого молча нырнула в коридор.
Отлично, просто отлично! Вот вам и новая сплетня!
***
Оуэн нашел меня в библиотеке, где я, спрятавшись за стопкой книг, пыталась отдышаться, чтобы совершить героический марш-бросок до спальни. Кольцо на пальце тускло поблескивало красным: портал разрядился в самый неподходящий момент, так что о мгновенном перемещении можно было не мечтать. Просить кого-либо о помощи я не стала. Конечно, меня бы проводили до комнаты, не звери же, но я отвергла эту мысль. Если меня снова стошнит в присутствии свидетелей, отмыться от сплетен будет еще труднее.
— Ты как? — с тревогой спросил Оуэн, отодвигая стул и садясь напротив меня. — Я слышал, тебе стало плохо на паре у мэтра Гарольда.
— О, как быстро разносятся слухи, — флегматично заметила я, пытаясь дышать ртом.
Никогда прежде не обращала внимания на отвратительный запах пыли, стоящий в библиотеке!
Оуэн чуть смутился и нервным движением откинул светлую косу с плеча за спину.
— Вообще-то, мне об этом сказали будто специально, чтобы понаблюдать за моей реакцией. Ты съела что-то не то? Отравилась?
Угу. Концентратом.
— Можно сказать и так, — уклончиво ответила я, не желая откровенно лгать. — У тебя обновлен портал? Перенесешь меня в спальню? Мне бы отлежаться.
Он с готовностью кивнул и коснулся моей руки.
— Конечно.
Спустя пару мгновений я уже с облегчением обвела взглядом собственную спальню и, не думая о приличиях, тут же рухнула на кровать.
— Где Бред?
— Улетел размяться, — выдохнула я в подушку и перевернулась на спину. — Он скоро вернется, не волнуйся.
Оуэн поколебался, а затем потянулся к пледу, лежащему с краю, и бережно накрыл им меня.
— Спасибо, — тихо поблагодарила я, заглядывая в его лицо.
Круги под глазами стали еще больше и темнее, будто Оуэн и вовсе бросил все попытки уснуть. Сердце кольнуло болью.
Как же нелегко ему приходится… Даже хуже, чем мне. Я все еще не теряю надежды изменить будущее. Интересно, его видения не поменялись после моего вмешательства?
Ведь по идее должны были… Но тогда он бы сказал мне об этом, верно?
Оуэн поправил плед, ненадолго сжал мою ладонь и, все так же склонившись надо мной, спросил:
— С тобой посидеть? Или я могу дойди до лекарей и…
Он замолк, не закончив фразы, потому что комнату ослепил свет портала. Прищурившись, я с удивлением всмотрелась в Джейсона, неожиданно шагнувшего в центр спальни.
В его руках покачивалась склянка из темно-синего бутылочного стекла.
При виде Оуэна его челюсти на мгновение, всего на мгновение сжались, а затем он расслабил лицо и неохотно растянул губы в улыбке. Вот только та больше напомнила оскал порыкивающего зверя.
— Мэтр Линг, добрый день. — неестественно вежливо, будто на светском приеме, проговорил Джейсон и посмотрел на меня. — Рина Аурелия, простите, я не знал, что у вас гости.
В его ярко-синих глазах полыхало плохо скрываемое пламя. Я буквально кожей ощутила исходящее от него едва сдерживаемое раздражение. Темперамент Джейсона не мог скрыть даже намертво вбитый в голову дворцовый этикет.
Я сглотнула. Сейчас Джейсон напоминал мчащийся на всей скорости поезд, который был вынужден притормозить, чтобы с размаху не влететь в стену. Причем притормозить пришлось с диким скрипом и искрами, которые полетели из-под колес. Мне даже почудились клубы белого дыма над темной макушкой.
Ух, забористая вещь — этот концентрат! Пожалуй, больше не буду к нему прибегать, а то вон какие побочки словила.
— Ничего, я уже ухожу, — заверил Оуэн.
Он выглядел ошарашенным. Но постепенно недоумение на его тонком лице уступало место разочарованию. Я уловила отголоски боли в его взгляде, а затем в нем промелькнуло что-то новое — подозрение.
Оуэн уже с большим, чем минуту назад, вниманием покосился на склянку в руках Джейсона, которую тот и не подумал убрать. Я легко представила, как закрутились шестеренки в головке моего напарника. Он, конечно, не обладал реакцией Джейсона или умом Джонатана, но дураком не был. Вот только из тех фактов, что оказались у него в руках, вывод напрашивался совершенно ложный.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Я мысленно застонала, когда Оуэн изменился в лице и, обернувшись, уставился на меня с немым вопросом в глазах.
Ну да, ну да… Поцелуй с Джейсоном на поле, затем неожиданная тошнота на паре… Если к этому прибавить Джейсона, заявившегося в мою спальню с уверенностью любовника, можно легко подумать, что…
— Я не беременна! — Искренне возмутилась я и, мрачно приподнявшись на подушках, добавила уже тише: — Это не то, что ты подумал.
— Я принес лекарственное зелье, — вставил Джейсон и демонстративно повертел в пальцах колбочку. — Рина Аурелия попросила об этом, когда мы случайно столкнулись в коридоре.
Из взгляда Оуэна ушло затравленное выражение. Он стремительно брал себя в руки. Легенда Джейсона с легкостью объясняла, откуда у Джейсона ориентиры моей спальни, и, если бы не наш с ним поцелуй, который Оуэн видел собственными глазами, она бы прозвучало убедительно.
Но все-таки эта вежливая светская ложь положительно воздействовала на Оуэна. Он словно пришел в себя и вспомнил о правилах игры.
— Что ж, прошу меня простить, — сказал он, поднимаясь с края постели. — Меня ждут студенты. Выздоравливай, Аурелия. Всего хорошего, рин Маверик.
Как только мы с Джейсоном остались в комнате одни, я, ненадолго позабыв о смущении, с надеждой поинтересовалась:
— Это и правда лечебное зелье?
— Да, оно тонизирует и снимает головную боль, — мрачно ответил Джейсон и протянул склянку. — Мне сказали, что тебе стало плохо на паре мэтра Гарольда. Если бы я знал, что о тебе есть кому позаботиться, не стал бы так напрягаться.
Я торопливо открутила крышку на винтовом горлышке и смело опрокинуло в себя содержимое. Горло опалило что-то горячее и пряное. Я скривилась и, отставив опустошенную склянку на прикроватную тумбочку, устало рухнула обратно на подушки в надежде на чудо — избавление если не от тошноты, то хотя бы от тупой пилы, застрявшей где-то в затылке.
Наверное, поэтому до меня не сразу дошли странные, непривычно-жесткие нотки в голосе Джейсона. Я с недоумением застыла, рассматривая его заострившееся лицо.
Он меня ревнует?
— Прости, я не хотела тебя напрягать, — миролюбиво заметила я и постаралась свести все к шутке. — Я просто оказалась не готова к побочному эффекту концентрата. — Он ничего не ответил, поэтому я нервно хихикнула: — Если ты решишь поюморить на тему моей мнимой беременности, я за себя не отвечаю.
Джейсон чуть дернул уголком губ.
— Так беременность мнимая? Хорошо, что предупредила. Учитывая ваши с Оуэном сложные отношения, я не мог быть уверен, что ты сказала ему правду.
От неожиданности я дернулась, как от пощечины. Его слова прозвучали грубо, особенно в свете этой ночи, которая сблизила нас. Душу затопила жгучая детская обида, и я в сердцах метнула в Джейсона круглую маленькую подушку, так кстати оказавшуюся под рукой.
— Ты не хочешь сначала думать, а потом говорить?
Джейсон поймал пущенный мною снаряд на лету и отбросил его в кресло у камина.
— А мои слова тебя задевают? Приношу искренние извинения. — Его голос говорил об обратном, и я скрипнула зубами. — Возможно, мой вывод поспешен, но, знаешь ли, ситуация не способствует аналитическому мышлению.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Наверное, зелье начало действовать, потому что головная боль отступила, как и слабость. Я скрестила руки на груди.
— Какая еще ситуация?
— Первый раз столкнуться с мужчиной в твоей спальне было забавно. Во второй — уже нет. Думаю, в третий раз я напорюсь здесь на твоего жениха — Майкла Берча?
