— Не напорешься, — сквозь зубы процедила я, пытаясь погасить вспыхнувшее раздражение.
— О, так он, в отличие от других, избегает твоей спальни?
Мое терпение кончилось. Зарычав, как тигрица, я неожиданно стремительно поднялась с постели и широкими уверенными шагами направилась к Джейсону. Подозреваю, что выражение лица у меня было самое что ни есть зверское, потому что он вдруг усмехнулся и отступил.
— Я смотрю, тебе не нравятся во мне многие вещи, — зловеще протянула я, продолжая наступать на Джейсона. Подозреваю, со стороны мы выглядели странно, словно пара, танцующая одной ей известный танец: я два шага вперед, Джейсон — столько же назад, и все это синхронно, не сговариваясь. — В этом случае я подготовила для тебя неутешительная новость: у меня тоже есть к тебе претензии!
В этот момент спина Джейсона коснулась стены, и я тоже замерла, не зная, что делать дальше. Загонять добычу легко, а вот что потом? Интуитивно я вскинула голову, встречаясь взглядом с заинтересованно взирающим на меня хищником, явно решившим притвориться ланью, и выставила вперед руки. Ладони уперлись в стену по обе стороны от Джейсона. Тот оглядел сначала одну, затем другую и хмыкнул себе под нос.
Он что, специально меня злил? Зачем? Неужели пытался вывести на откровенность?
Эта мысль мелькнула на периферии сознания лисьим хвостом и исчезла. Я была слишком вымотана, чтобы прислушаться к голосу разума, и позволила эмоциям взять вверх.
— Зачем ты мне помогаешь? — вырвалось у меня. — На любую мою просьбу ты отвечаешь согласием, едва дослушав ее. — Я прищурилась и выплюнула в мгновенно помрачневшее лицо Джейсона: — Мне не нравится, что я не понимаю, можно ли тебе доверять или нет. Какую пользу ты хочешь извлечь из общения со мной?
Во взгляде Джейсона, как в калейдоскопе, промелькнуло столько эмоций, что я невольно отшатнулась. Он не позволил мне отстраниться. Его рука осторожно легла мне на поясницу. Мгновение, и мы поменялись местами: теперь я оказалась у стены, а он, склонившись надо мной, застыл напротив. Его руки свободно свисали вдоль тела, поэтому, при желании, я могла просто обойти его: преград на моем пути не было.
Но вместо этого я сглотнула и молча смотрела ему в глаза.
— Ты правда хочешь знать, что у меня на уме? — хрипло спросил он. — Ты уверена?
ГЛАВА 8
Я опустила ресницы, не в силах выдавить ответ. Вся моя внезапная смелость испарилась, оставив после себя предчувствие беды и громко колотящееся сердце. Интуиция подсказывала, что мне не понравится то, что я сейчас услышу.
— Хорошо, — выдохнул Джейсон. Все его тело напряглось, как у хищника перед прыжком. — Мою помощь нельзя назвать альтруистическим поступком: я пытался втереться к тебе в доверие.
— Так, — пробормотала я, жалея, что не могу опуститься в кресло, — ноги стали ватными. — Можно с этого места поподробнее?
Он зыркнул на меня так, будто я издеваюсь, но продолжил:
— Меня подозревают в пособничестве заговорщикам, а я уже говорил тебе, что это не так. Я нутром чую, как затягивается петля вокруг моей шеи. А мне слишком дорога жизнь, чтобы так глупо лишиться ее.
Мысли в моей голове лихорадочно заметались, как потревоженное пастушьей собакой стадо овец. Признаться, они были такими же неповоротливыми и глупыми, как и эти громко блеющие животинки.
Совместно проведенная ночь сделала нас с Джейсоном ближе. Мне до дрожи в коленках хотелось ему верить, но… Разум томно нашептывал, что это может оказаться и ловушкой. Двойная изящная ложь, в которой, без сомнений, разобрался бы Джонатан Эйверли (возможно, даже не выпуская из рук книгу), но для моего мозга все эти дворцовые интриги всегда были чем-то за гранью. Я даже в королевских намеках путалась без подсказки Оуэна, что уж говорить о чем-то более сложном?
— Ты хочешь, чтобы я пересказала тебе все, что знаю о заговоре? — уточнила я, продолжая судорожно обдумывать ситуацию.
Если Джейсон говорит правду, ничего страшного. Конечно, что-то в груди сжималось от мысли, что он решил помогать мне из личного интереса, но ведь Джейсон не рыцарь из романа о прекрасной даме. Он — обычный человек со своими страхами и проблемами. Так что разочарование (более сильное, чем хотелось бы) я переживу.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Гораздо хуже, если он лжет мне, а сам играет на стороне заговорщиков. В этом случае, узнав обо всех деталях нападения на дворец, он может перекроить их план и…
Я похолодела. Тогда заговорщики захватят власть, а король умрет. Оуэн не переживет потери родных!
— Да, — голос Джейсона ворвался в мои мысли, вернув к реальности. — Вот только я вовсе не собирался говорить тебе об этом прямо. Я хотел сблизиться с тобой и осторожно выведать то, что мне нужно.
— Шпиона из тебя бы не вышло.
— Да, я всегда был плох в интригах.
Я перевела взгляд от его плеча, которое изучала все это время, на его лицо с угрюмо поджатыми губами.
Возможно, наоборот, слишком хорош? Что если это такой интересный ход, чтобы расположить меня к себе? Мол, смотри, какой я честный, даже лгать тебе долго не смог. Разве после этого тебе не хочется рассказать мне все, что ты знаешь?
Видимо, сомнения отразились в моих глазах, потому что Джейсон вдруг тихо выругался на незнакомом языке (вряд ли с такой интонацией возносят хвалу божественному промыслу) и коротко бросил, словно подводя итог:
— Ты мне не веришь.
Я заколебалась. Даже если я ему не доверяю, мне не стоит в этом признаваться. Будет лучше, если он станет считать, что я на его стороне.
Вот только… Могу ли я доверять ему в плане постановки «моего танца со шпагой»?
— Мне пока сложно утверждать что-то однозначно, — протянула я.
С другой стороны, Джейсон знает только о поединке. Я же не делилась с ним своим видением. Значит, даже если играет за заговорщиков, его знания не сильно им помогут.
Или нет?
Черт, я совсем запуталась.
Почему бы Джонатану Эйверли не выпустить методичку «Как понять, что вы стали марионеткой в чужих закулисных играх? Десять простых признаков»? Я бы купила такой путеводитель по дворцовой жизни в числе первых.
— Ясно, — спокойно сказал он. Я заметила, как его ладони сжались в кулаки, а на вены на руках проступили четче. — И что же ты теперь будешь делать?
Хороший вопрос. Еще бы знать на него верный ответ…
Меня вновь обдало усталостью. К горлу подкатил горький несглатываемый ком. В висках застучали молоточки, но по сравнению с недавней головной болью, это было лишь отголоски — досадная мелочь, не стоящая упоминания.
На фоне физической слабости интуиция, до этого хранившая молчание, вдруг осторожно подняла голову. С языка сорвался ответ, смысл которого дошел до меня не сразу:
— Времени совсем мало, и, признаться, других претендентов на роль учителя фехтования у меня нет, поэтому… Мне остается только надеяться на то, что ты не преподнесешь меня заговорщикам, завязав на моей макушке подарочный бантик.
Прозвучало жестко и гораздо грубее, чем я хотела, но Джейсона это не смутило. Он едва заметно вздрогнул, а затем вытянул руку и оперся на нее. Его ладонь чуть коснулась моих волос, а он, склонившись надо мной, сократил и без того небольшое расстояние между нами. Его глаза потемнели, а на их дне вспыхнул пожар.
— Я бы никогда не сделал ничего, чтобы могло бы навредить тебе, — негромко проговорил он.
Его теплое дыхание ласково задело чувствительную кожу шеи, и по спине вновь побежали мурашки. В низу живота зародилась волна томительного предвкушения и стремглав понеслась по всему телу, заставив меня неосознанно приоткрыть губы.
Напряжение, клубившееся между нами, можно было резать ножом.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— Правда? — прошептала я, сама не зная зачем.
Наверное, мне очень хотелось снова услышать эти слова.
А еще притянуть Джейсона к себе и поцеловать. И пока разум взвешивал все «за» и «против», мучительно пытаясь сделать правильный выбор, все решили за меня.
— Да, — серьезно ответил Джейсон. Его пальцы осторожно коснулись моей щеки и заправили за ухо выбившуюся прядку. — Как и то, что я не намерен быть ни вторым, ни третьим в твоем списке мужчин. Прости, но мне это не подходит.
