Тут его внимание привлекли автомобили в очереди. Два из них были именно такими, как Адам мог себе представить: минивен с молодой семьёй внутри и седан со смеющейся парой учащихся колледжа. Но третья машина была не совсем правильной. Она была взята на прокат — он видел наклеенный штрих-код в углу лобового стекла. Возможно, это и не странно, турист мог прилететь и посетить парк. Но на приборной панели находилось хорошо знакомое Адаму устройство — датчик электромагнитных частот. Другое устройство располагалось рядом, хотя он не был уверен, что это. Может быть, сейсмограф.
Что-то вроде инструментов, которые Гэнси и остальные использовали для охоты за энергетической линией. Что-то вроде того, что они использовали, чтобы найти Энергетический пузырь.
Затем он моргнул, и приборная панель машины оказалась пуста. Будто всегда была пуста. Это был просто автомобиль, взятый на прокат, со скучающей семьей внутри. Месяц назад Адам не понял бы, почему он видел то, чего не было на самом деле. Но теперь он лучше знал Энергетический пузырь и понимал: то, что он только что видел, было реально, просто реально в другом месте или в другое время.
Кто-то ещё приехал в Генриетту в поисках энергетической линии.
Глава 3
— Может, аккуратно опуститься вниз, — предложила Блу, — и посмотреть, как далеко она идет.
— Как далеко идет что? — задал вопрос Гэнси. Он проиграл её слова, но они остались ерундой. — Линч, выключи.
Прошло несколько дней с их путешествия в пещеру воронов, и теперь они были на пути в аэропорт, чтобы подобрать доктора Роджера Мэлори, международного эксперта по энергетическим линиям и престарелого наставника Гэнси. Ронан развалился на пассажирском сидении. Адам откинулся на окно сзади, его рот раскрылся в неосознанном сне от изнурения. Блу сидела позади Гэнси, вцепившись в его подголовник в попытке быть услышанной.
— Эта машина, — отчаялась она.
Гэнси знал, что его надёжный и огромный внедорожник был бы более логичным выбором для такого путешествия, но он хотел, чтобы старая Камаро, а не дорогой внедорожник, была первой вещью, которую увидит профессор. Камаро символизировала человека, которым он стал, и он хотел больше чем что-либо, чтобы Мэлори почувствовал, что этот человек стоит поездки. Профессор не летал, но он пролетел три тысячи миль из-за него. Гэнси не мог понять, как возместить такую доброту, особенно если учесть обстоятельства, при которых он покинул Англию.
— Я сказала, может, мы должны просто спуститься на верёвке в эту яму, что ты так услужливо нашёл.
Голос Блу воевал с двигателем и всё ещё чрезмерной электроникой Ронана. Казалось невозможным, что Адам мог спать в такой обстановке.
— Я просто не... Ронан. У меня из ушей кровь идёт!
Ронан убавил музыку.
Гэнси начал снова:
— Я просто не могу представить, почему люди Глендовера взяли на себя проблему опустить его в эту дыру. Просто не могу, Джейн.
Даже воспоминание о яме заставило старый яд рокотать и обжигать горло; без лишних усилий он воскресил в памяти изображение полосатых насекомых, крадущихся по коже между пальцами. Он почти забыл, как ужасающе и убедительно было переживать тот момент.
Глаза на дорогу, Гэнси.
— Может быть, это свежая дыра, — предположила она. — Обрушилась крыша нижней пещеры.
— Если бы это было так, мы бы прошли по ней, а не в неё. Ронан и я забрались бы по стенам, как пауки. Если, конечно, у тебя и Адама нет опыта скалолазания, о котором я не знаю.
Снаружи автомобиля Вашингтон, округ Колумбия, подкрадывался все ближе; глубокое синее море становилось меньше. Расширяющаяся автомагистраль обрастала ограждениями, уличными фонарями, автомобилями БМВ, такси из аэропорта. В зеркале заднего вида Гэнси видел край лица Блу. Её широко распахнутые глаза заметили что-то снаружи, и она вытянула шею, глядя в окно, будто там была другая страна.
Отчасти так и было. Он был, как всегда, неохотно возвращающимся эмигрантом. Его мучила острая боль, жажда бегства, и это удивляло. Такое было уже довольно давно.
Блу предложила:
— Ронан мог бы нагрезить мост для нас.
Ронан издал звук великого презрения.
— Не фыркай на меня! Скажи, почему нет. Ты – магическое создание. Почему ты не можешь творить магию?
С кислотной тщательностью Ронан ответил:
— Для начала я должен буду уснуть прямо там, в яме, так как мне нужно коснуться того, что буду доставать из сна. И следует знать, что на той стороне, чтобы понять, какой мост создавать. А затем, даже если я справлюсь с этим и вытащу что-то настолько большое из сна, это может иссушить энергетическую линию, возможно, заставив Энергетический пузырь снова исчезнуть, на этот раз с нами внутри, отправляя нас всех в некоторую вымышленную страну пространственно-временной херотени, из которой нам, может быть, никогда не выйти. Я считал, после событий этого лета всё было очевидно, вот почему я оценил это раньше, так что...
Ронан повторил звук великого презрения.
— Спасибо за супер полезное альтернативное предложение, Ронан Линч. Твой вклад при конце света будет соответственно подсчитан, — сказала Блу. Она, продолжая упорствовать, вернула свое внимание Гэнси. — Так что тогда? Она должна быть важной, иначе Энергетический пузырь не показал бы её нам.
«Это значит, — думал Гэнси, — что приоритеты Энергетического пузыря совпадают с нашими». А вслух он произнёс:
— Мы найдем другой путь внутрь. Тот, который приведёт нас на другую сторону дыры. Так как это не нормальная пещера — всё связано с энергетической линией – Мэлори нам поможет.
Ему не верилось, что Мэлори действительно здесь. Он провел почти год с профессором, самое долгое, где он вообще оставался, и начинало казаться, что никогда не было времени без поисков. Сейчас он смотрел в сужающуюся могилу, и где-то в этой огромной черноте был Глендовер и конец.
Гэнси чувствовал себя нестандартно; время проигрывалось нервно в ускоренной перемотке.
В зеркале заднего вида он случайно поймал глаза Блу. Как ни странно, он увидел в её лице отражение собственных мыслей: волнение и испуг. Небрежно, вне поля зрения Ронана, и убедившись, что Адам всё ещё спит, Гэнси просунул руку между сидением водителя и дверью. Ладонью кверху, пальцы вытянув к Блу.
Это было непозволительно.
Он знал, что это не позволяли делать правила, установленные им самим. Он бы не разрешил себе выделять кого-либо из Адама и Ронана, он и Блу не мог выделять подобным образом. В любом случае, она бы не увидела жеста. А если бы увидела, то проигнорировала бы его. Сердце загудело.
