и объявился: «Майор НКВД Кочубей!» Новая должность дала власть. Толпа от дверей шарахнулась, попрятались горластые тыловики всех мастей. Иван Иванович снова за спиной мощь почувствовал, пусть не казачьего полка, а всего лишь четырёх букв. Но каких букв! Надо сказать, что чекисты в то время сами в буквах путались: НКВД; НКГБ; Третьи отделы; Особые отделы; территориалы, и так далее. (См. Приложения). Реорганизация не заканчивалась, менялись названия, задачи, структура. Понял майор, нужна особая храбрость, чтобы в этом мире указаний, циркуляров, директив на плаву удержаться и врага громить. Представился коменданту, угостил вином из Военторга, ночевал уже в собственном райотделе. На следующий день разыскал имущество предшественника, погибшего при бомбёжке и единственного подчинённого — старшину Жмых Василия Григорьевича, мобилизованного из соседнего села Никольское. Биография старшины была страшней и удивительней фантасмагорий Гоголя Н. В. — раненный попал в плен в 41-м. Выкупила у немцев вдова из Никольского, выходила, свела с подпольем. По заданию устроился в немецкий госпиталь, поймали на краже лекарств, бежал, до освобождения Гуляйполя жил в погребе. Несмотря на подозрительную биографию, покойный нач отдела восстановил его в звании. Основание — росли вместе в Никольском. Старшина был вдвое старше своего командира и как бы усыновил его без юридического оформления. Не уберёг. Основная сложность в освоении новой должности была чисто психологического характера. Кочубей не терпел «стукачей», а для чекиста «агент» — главный калибр. Приезжавший проверяющий разъяснил, на латыни «агент» — это не «стукач», а «действие» и посоветовал вербовать негласных помощников. Стукачи сами прибегут. Новая должность расширила круг обязанностей до самого горизонта. Повысила нагрузки до апогея. Начальства оказалось много и очень требовательного. Иногда майору думалось, для определения профпригодности чекиста нужен всего лишь один экзамен — написать изложение какой-нибудь директивы. ЗС). Они есть в главе Приложения, попробуйте прочесть и пересказать.
Основная задача райотдела определялась историческими особенностями городка. Потомки населявших Гуляйполе крестьян, мещан, купцов и евреев прошли горнила Гражданской, прославили родину Махно на весь мир, но лучше не стали. В многотомной «Книге розыска» значились земляки: пособники, полицаи, агенты Абвера, бандеровцы, белоэмигранты и т. д., и т. п. Время от времени разыскиваемые заглядывали к родне, и прозевать это было никак нельзя. Статистику задержаний в масштабе СССР можно найти в Приложении. Был и особенный случай. Принесла заявление бабушка-соседка Михайлюка, того, что из-под ареста сбежал ещё перед войной. Мол, видела его в окошко! Кочубей Дело Оперативного наблюдения (ДОН) на беглеца вёл. Знал, что Михайлюк до Ташкента добежал, добровольцем на фронт пошёл, до комбата дорос, майором комиссовали. Всю ночь курил над доносом. Брать инвалида не хотелось, а самому подставляться не моглось. К утру порвал заявление. Зато в 53-м сам Михайлюк пришёл, с бутылкой, плакал. Он тоже о доносе знал, и оценил благородство. Увёз семью в Ташкент. После тамошнего землетрясения вернулись, дружили домами. Очень тяжёлыми выдались для жителей Гуляйполя послевоенные годы. Трудоспособное мужское население, после освобождения, призвали в армию. Вернулись далеко не все. Многие попали в сраженье на реке Молочной, там и остались
Тема «Цена Победы» поднималась в частных, без протокола, беседах, и в 43-м, на поминках соратников, и в 44-м, вытаскивая из погребов дезертиров, и в 75-м, когда познакомились оперуполномоченный КГБ при СМ СССР лейтенант Громов В. А., и подполковник в отставке Кочубей.
Очередная реформа «силовиков» восстановила райотделы КГБ в сельской местности, Громова назначили на Гуляйпольский район. Круг обязанностей районного опера был ещё шире, чем у коллег из НКВД в их время. Громов отвечал за всё, происходящее на его «земле». От подготовки сельских Домов Культуры к зиме до недостатков в работе милиции. При этом никаких прав и полномочий, кроме докладов своему руководству, обслуживавший район опер, не имел. Даже права на бесплатный проезд в общественном транспорте, как сотрудники милиции и прокуратуры «при исполнении». Контрразведывательное обеспечение, выявление планов Главного противника, разоблачение агентов империализма — этим занимались другие чекисты, работавшие «по-крупному». Опера районного масштаба могли об этом мечтать. А могли и не мечтать, близко сойтись с районным начальством и получать свою долю натуральными продуктами колхозов и совхозов. Зачастую с новым, застойного периода поколением чекистов так и случалось.
Кочубей после войны осел в Гуляйполе. До выхода в отставку часто выезжал в командировки на Западную Украину, легендируя поездки «вызовом в область с отчётами». Даже хозяйка съёмной квартиры, вдовушка, на которой он, в конце концов, женился, легенде верила. Получалось, что откровенничать, быть самим собой, Кочубей мог только с районными операми. Они менялись, передавая столь полезную связь друг другу. Типичная ситуация: Райотдел Комитета ГБ получил сигнал — так называлось информационное сообщение, устное или на бумажном носителе.
«Товарищ Чекист. Бригадир Петренко Григорий выдаёт себя за ветерана, ордена купил. А как освободители пришли в 43-м, так завербовался в Австрию, где пахал у кулака-бауэра до Победы. А годки его пошли в армию, и все полегли на реке Молочной. Доброжелатель». И что оперу делать? Ведь этот бригадир уже 30 лет ветераном ходит, во всех президиумах сидит! Медаль «За доблестный труд» к празднику получил.
Вот и засели под яблоней опера двух поколений, тема беседы с каждой рюмкой всё объёмней становится. Русские же люди! Начали судьбу лжеветерана решать, его односельчан погибших вспомнили, потом ход сражения на реке Молочной.
В 1974-м опера, молодой и отставной, нашли, оптимальное решение. Как в 1943-м командиры РККА. По просьбе Громова районный военком вызвал Петренко к себе с наградами и документами на них. Под предлогом вручения очередной юбилейной медали. Фальшивый ветеран прибыл без наград, якобы утерянных, и больше никогда их не носил. Кочубей в отставке литературничать начал, что-то вроде мемуаров писать. Архив Громову завещал.
Картинка 7. Ходившая на фронтах поговорка «Если сразу не убили, будешь долго воевать» отражала реалии. Немецкая линия обороны «Вотан», где: «Каждое село было превращено в крепость, дом с домом соединялись траншеями. На всех более или менее танкодоступных направлениях вспороли землю противотанковые рвы. Глубина рвов достигала нескольких метров, и многие из них затоплялись водой. Все это дополнялось почти сплошными минными полями и проволочными заграждениями» — описание начальника штаба фронта, будущего маршала Бирюзова.
Из справочной литературы: «Против Красной армии стояли 200 603 солдата противника. По голой степи наступали 311 346 бойцов и офицеров из частей 5-й ударной, 44-й, 51-й и 2-й гвардейской армий, и это явно не трёхкратный перевес, предусмотренный военной наукой. Измотанные в боях на Донбассе части атаковали в лоб, понеся страшные потери. 26 сентября, упершись в вал огня, части трех армий смогли в отдельных местах продвинуться на пару километров. Сверху беспрестанным потоком сыпались бомбы: посты воздушного наблюдения, оповещения и связи (ВНОС) зафиксировали только в первый день около 900 самолетопролетов, а дальше их интенсивность не падала.
меньше 500. Боям на «линии Вотана» посвящено много разнообразных
