— Спускается, идет, — послышалось со всех сторон.
Люди переходили на шепот, освобождали место вокруг стола, и Пиус поспешил назад. Снук подал ему руку, помог залезть на выступ, и они стали ждать.
В зале повисла тишина. Потом вдруг раздался звук, похожий на утиный манок. Музыкант появился возле стола, словно из ниоткуда.
— Специальная традиционная дудка, — шепотом комментировал Снук. — На крупных чемпионатах используют много волынок и эту дудку. Тогда она звучит более убедительно. Смотри, вот и он.
В ресторан под всеобщее восхищение вошел человек огромных размеров. Он не походил на того раздувшегося, как шар, неуклюжего постояльца, с которым Пиусу довелось спускаться на лифте, и который по прибытию в холл сделался вдруг неожиданно стройным. Этот господин, двигавшийся по залу спокойно и уверенно, напоминал скорее громадный валун с равными сторонами, чем что-то круглое и раздувшееся.
— Это первый участник готовящегося представления, — сказал Снук. — Знаменитая громадина Лаиулар Сум.
Люди расступались, многие протягивали альбомы для автографов; снимки на камеры делались тайком, фотографировать неофициальные состязания, как сказал Снук, считалось дурным тоном.
— А это состязание неофициальное? — спросил Пиус.
— Ну разумеется. Чемпионаты не устраивают в ресторанах, для этого существуют стадионы.
— Тогда что же это?
— Если в одном ресторане оказываются или, как в данном случае, поселяются в один отель одновременно двое громадин, то, само собой, жди состязания.
— То есть его еще может не быть? — удивился Пиус. — А как же все эти люди?
— Да что с них взять? Им только намекни, что где-то в городе двое громадин забронировали соседние столики, они тут же организуют круглосуточные дежурства возле этого заведения. Громадины и сами понимают, что если встретятся на этой дорожке, состязания не избежать, поэтому по городу катаются с осторожностью. Но если уж случилось, то случилось.
Сум медленно продвигался к столу с покоящимися на животе руками. Лишь один раз он отвел руку в сторону, чтобы дать автограф. Под восторженным вниманием толпы Сум прошел к столу и с изяществом полутонного мешка с песком опустился на стул. Он снял с головы вишневый бархатный берет, обнажив блестящую лысину, и посмотрел на противоположный пустующий стул. На мгновение Пиусу показалось, что на лице громадины появится ухмылка, но тот безразлично отвел взгляд и два раза хлопнул в ладоши. В тот же момент все вокруг ожило: музыка заиграла с новой силой, публика зашевелилась и загалдела, а из дверей кухни стали появляться официанты с подносами. Различные яства наполняли помещение изысканными ароматами. Понадобилось время, прежде чем официанты смогли заставить всю половину стола до ряда блюдец с монетами.
— Состязание состоится, можешь не сомневаться, — сказал Снук. — У Даэркрона есть большая заинтересованность в этом. В последнее время он сильно сдал, и не спуститься сегодня вечером в ресторан было бы ошибкой для его карьеры. Как воин, он обладает статусом громадины и может бросить Суму вызов. А даже такое неофициальное состязание — приличный для воинов подвиг.
— Вот как, — произнес Пиус. Ему вспомнился разговор воина с агентом в оранжерее.
— Проще говоря, встретились случайно две громадины: профессиональный обжора и воин, а раз встретились, то тут уж все равно выяснится, кто слопает больше. И нам такое зрелище пропустить нельзя.
Толпа снова радостно зашумела, и Пиус увидел входящего в ресторан Даэркрона. Тот шел, казалось, не замечая людей.
— Ну, что я говорил?! — воскликнул Снук. — Посмел бы он не прийти — я поставил на него чесночный суп моей бабули.
— Ты поставил суп?
— Да, на обжор мы всегда ставим еду. А этот супец здесь, поверь мне, легендарная вещь. Каждый месяц бабуля присылает мне фляжку. Кстати, как на счет твоей ставки? Еще не поздно.
— Но мне нечего ставить.
— Та-ак. А у тебя еще остались конфеты?
— Полная коробка! — оживился Пиус.
— Отлично. Я принимаю за ставку твои полкоробки конфет. На кого будешь ставить?
Пиус посмотрел на участников. На Даэркроне не было лица, между тем Сум вежливой улыбкой приглашал воина за стол.
— Ставлю на Сума, — сказал Пиус.
Окончательно убедившись в том, что состязание состоится, зрители теперь вместо разговоров старались занять места с наилучшим обзором. Даэркрон сел напротив Сума, он хлопнул два раза в ладоши, и официанты усердно стали заполнять блюдами вторую половину стола. Состязание началось.
В руках у Снука оказался листок, который он назвал "программкой", каждый раз сверяясь с этим листком, он произносил сложные названия, чем обогащал свои комментарии по ходу состязания. Правда, он не всегда обещал высокую точность этих догадок.
Сум начал с креветок, он выуживал их ложкой из глубокой тарелки, поливал соусом и отправлял в рот. Даэокрон в первую очередь принялся за форель, и Снук, взявшийся ответственно следить за процессом, сразу отметил, что оба соперника предпочли морепродукты. Он пояснил, что "выбором для разогрева" сейчас интересуются все зрители. Ведь для определения стратегии они будут тщательно разбирать каждое движение обжор. Пиус видел только двух огромных мужчин, без остановки поглощающих горы еды, но зрелище исчезающих продуктов так завораживало, что и в нем вдруг проснулся азарт.
— Что, нравится? — спросил Снук, заметив блеск в глазах мальчика.
— Здорово.
— Подожди, вот во время десерта ты точно полюбишь Состязание Двух Обжор.
Соперники не смотрели друг на друга, не обращали внимания ни на кого вокруг и занимались только трапезой. Создавалось впечатление, словно они даже не знают о соревновании, не видя ничего удивительного в своей привычке много есть. Но то, с какой непринужденностью происходило поглощение еды, было интересней всего. Сум с художественной тонкостью подхватывал двумя пальцами жареную куриную ножку, политую молочным соусом, отправлял ее в рот и вынимал гладкую кость. Это выходило одним движением. За первой куриной ножкой тут же шла вторая, потом третья, четвертая; рука лишь изящно описывала круг, а куриные ножки сменялись горой костей. Даэркрон вычерпывал огромной ложкой тминный суп, крошил туда трюфель и пил, чуть хлюпая, чтобы не обжечься. Он осторожно мизинцем стал поднимать край тарелки, черпая последние остатки, и уже косился на утку горячего копчения с черносливами.
Только особенно крепкий стол с толстой столешницей и массивными ножками мог держать на себе это пиршество. Впрочем, поле сражения не указывало явно на соревнование, так как участники не довольствовались одинаковыми наборами блюд. Так у Даэркрона — на его половине стола — лежал приличных размеров жареный поросенок с кисло-сладкими яблоками, а у Сума его не было. Зато у того лежал, возвышаясь над всеми остальными блюдами, бараний бок, запеченный с томатами и перцем. Вдвоем обжоры разделили между собой огромное количество разнообразных рецептов, начиная от изысканных руладов из баклажанов с полентой и заканчивая обычным винегретом с орехами. В "программке" из очень сложной кухни присутствовали: плов с ядовитыми грибами (несколько сортов таких грибов долгое время вымачивают в особом растворе с кервелем и горчицей, прежде чем подвергать тепловой обработке и специальной сушке), лососевое масло с шафраном и горькими семенами пислы, которую невозможно вырастить вне естественной среды, а также такие деликатесы, как сырно-чесночный крюшон (напитки могли требовать отдельного внимания) и буйабассе с коньяком. Немалое пространство на столе заполняли глиняные горшочки различных размеров. В них томились мясные котлеты, запеченные маринованные грибы, анчоусы в яичных желтках, картофельные пирожки, горячие похлебки и каши. Над всеми горшочками поднимался густой пар. Для дополнительной пикантности вокруг тарелок участников стояли крошечные стеклянные графинчики с соусами и заправками. Среди прочего особым украшением выглядели пальмовые стебли в шлафроке из лососины, тимбалы из горбуши с кремом из авокадо и королевское овощное рагу с каштанами и розмарином.
