— Он — репродукт? — спросил второй утильщик без баллонов, указывая на Енота. Бригадир. Голос звучал механически чётко, усиленный вокодером маски.
— Точно, — подтвердил маячивший сзади Баркович.
Бригадир дал молчаливый знак, и в следующий момент вжавшегося в кресло паренька окатила мощная струя пенящейся белой жидкости. Раздались нечеловеческие вопли, но длились они не более двух-трёх секунд. Реагент Бойлера молниеносно уничтожил репродуцированную плоть, оставив на кресле лишь фермерский комбинезон, подтёки и отдельные куски пены. Наручники тоже исчезли. Дело сделано. Картер невольно поморщился, не привыкший к таким зрелищам. Баркович же, напротив, довольно кивал и по достоинству оценил оперативность работы. Ошарашенный Гордон онемел и прирос к полу.
— Мебелью можете смело пользоваться после просушки, — сказал бригадир и тут же схватил фермера за рукав. — Если, конечно, вернётесь назад.
Он потащил Гордона на улицу, где уже поджидали ещё двое в синих комбинезонах. Третий оставался за рулём грозного грузовика. Коллапсары шли следом, молча наблюдали, но не вмешивались.
— На каком основании? — обрёл дар речи Гордон. — Я понятия не имел, что…
— Не волнуйтесь, мы разберёмся, — успокоил его один из стоявших на улице утильщиков и помог бригадиру затолкать мужчину в закрытый кузов. Щёлкнули засовы.
Бригадир отряхнул руки, будто только что тащил кипу сена и повернулся к коллапсарам:
— Остальных жителей фермы проверяли?
— Не успели, — ответил Баркович и указал на дом. — Но все они надёжно заперты в кладовой.
— Надо проверить всех. Заодно и предметы на ферме. Выборочно. — Бригадир кивнул другому утильщику, державшему в руке специализированный стэн с расширенными настройками и возможностями.
По заверениям Барковича, аппарат мгновенно определял репродукты живой и неживой материи. Утильщик со стэном и его напарник с баллонами скрылись в доме. Баркович хвостом отправился за ними указать кладовую и не пропустить возможное зрелище. Картер остался стоять, слушая кудахтанье кур и приглушённые стуки из кузова.
— Что грозит фермеру? — спросил он бригадира.
— Утилизация, — не поворачивая головы, ответил тот и уточнил: — В случае доказательства вины.
— А мы её докажем, — вставил молчавший до этого утильщик. Через механическую оболочку голоса просачивались игривые нотки веселья.
— Но если он действительно не знал? — Картер продолжал обращаться к бригадиру.
Сначала тот безучастно пожал плечами, но затем, немного подумав, ответил с напускной агрессией:
— Слушай, тебя вообще не должно это заботить, усёк, коллапсар? Теперь это наша компетенция.
Тут Картеру было нечего возразить. Нарываться дальше он не рискнул. По рассказам Барковича, многие из утильщиков настолько очерствели за время деятельности, что порой не гнушались истреблять настоящих людей, если те по глупости или неудачному стечению обстоятельств оказывались у них на пути.
Через несколько минут вернулся утильщик со стэном.
— Все чисты, — доложил он. — Едва не наложили в штаны, но чисты.
Появившийся за его спиной Баркович снова усмехнулся.
— Отчаливаем, — приказал бригадир и махнул рукой Барковичу. — Благодарю за наводку.
Утильщики забрались в просторную удлинённую кабину грузовика, водитель задним ходом выехал со двора, задавив всё же одну зазевавшуюся курицу. На крыльце появился мужчина с жиденькими чёрными усами. Очевидно, теперь он у них за главного, подумал Картер и не ошибся.
— Мы хотим знать, куда повезли Гордона? — требовательно спросил он.
— Счастливый народ, эти фермеры, — с усмешкой обратился Баркович к Картеру. — Живут в собственном мирке и никогда не имеют дел с утильщиками. Ну, кроме таких вот случаев.
Усач продолжал выжидающе смотреть на коллапсаров.
— В Депо утилизации репродуктов, — ответил фермеру Картер.
— По-народному, в ДУРку, — вставил Баркович.
— Там его допросят, — продолжил Картер, — знал ли он о присутствии на ферме репродукта.
— Не знал. Никто не знал. Егор ничем не вызывал подозрений, работал за двоих…
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Наслаждался закатами и радовался каждому новому дню, — снова вставил Баркович.
— Тогда его должны отпустить домой, — ответил Картер.
Наглая ложь, которая, несомненно, отпечатается в табеле грехов, но в данный момент Картера это мало заботило. В очередной раз он внутренне корил себя за стойкое нежелание сообщать людям скверные новости. Зато у напарника с этим никогда не было проблем.
— На самом деле, неважно, знал он или нет, — сказал Баркович, глядя на усача, — всё зависит от настроения бригадира. Захочет и прихлопнет папашу. И скорее в табеле отразится его утренняя отрыжка, чем убийство подозреваемого. Такие дела.
— Нам пора, — напомнил Картер, желая убраться отсюда как можно скорее. Напоследок он дал важный совет фермеру: — Настоятельно рекомендую вам всем пройти курс криптотерапии. Это недёшево, но последствия контакта с репродуктом могут всплыть и спустя несколько месяцев.
Он сам сел за руль и, дождавшись напарника, с пробуксовкой колёс устремился обратно в Граббис.
Глава 4
Репродукты
Выдержки из Этического Кодекса:
«1. Определение: неодушевлённые репродукты повседневного быта. Составляют основу неорганической жизни в Граббисе. Подлежат обязательной утилизации по истечении срока годности — двадцати четырёх часов.
2. Определение: одушевлённый репродукт. ОР не считается человеком и не имеет соответствующих прав. Является потенциально опасным представителем органической жизни. Не рекомендуется взаимодействовать с ОР за пределами лицензированных клубов. Сам того не ведая, даже непросроченный ОР способен истощать криптоматерию вступившего с ним в контакт человека. Помощь и укрывание ОР за пределами Свалок запрещены. Нарушители караются до истечения квартала соответствующей службой — БУРом».
26 дней до конца кварталаКартер молчал, погружённый в невесёлые раздумья. Он надеялся в тишине доехать до Обители, но у Барковича было своё мнение.
— Что ты такой кислый? — спросил он. — Чёрт с ним, с фермерским обедом.
— Считаешь, набить брюхо — это всё, что меня заботит? — покосился на напарника Картер.
— Да я шучу. Расслабься. — Баркович взглянул на наручные часы. — Ещё нет двенадцати, а день уже пойдёт в зачёт Лицензии. Можно смело ехать домой.
Ещё бы. С их непосредственной помощью БУР обезвредил опасность повышенного уровня — репродукта, успешно влившегося в людское изолированное сообщество. Возможно, его подослали недоброжелатели, но этим расследованием будут заниматься обычные ищейки-детективы. Если фермеры не воспользуются советом Картера пройти курс криптотерапии, то минимум половина из них в полной мере испытает на себе все ужасы медленного СМД. Мучительно и необратимо. От внешнего гниения казалось бы здоровой плоти до целостного разрушения личности. И в отличие от острой формы синдрома, заряды криптоматерии уже не помогут. Понимают ли это фермеры, не привыкшие иметь дел с репродуктами любого вида?
— Ты это и намерен сделать? — спросил Картер, вернувшись из пучины размышлений.
— Что?
— Поехать домой.
— Не совсем. Я воспользуюсь ситуацией и наведу кое-какие справки о дружке Ди. Вчера от неё снова шмонило трэшем.
Одно лучше другого, подумал Картер и поинтересовался:
— Почему бы тебе для начала не поговорить с дочерью, прежде чем устраивать детективную возню?
Баркович не стушевался.
— А почему бы тебе, — начал он, отчеканивая каждое слово, — не покурить в сторонке, пока я буду решать семейные проблемы? В отличие от тебя, я гуру в этом деле.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Картер сжал руль и едва не продавил дешёвый податливый материал. Гуру, конечно, подумал Картер, но предпочёл не комментировать браваду Барковича. Тот же, довольный собой, продолжил:
— У мужика должны быть яйца не только для зачатия потомства. Правила — вот что действительно имеет значение. На плаву остаются лишь те, кто чётко следует им. Остальным место на Свалке. Не согласен?
