ему не доверяю.
Проехав до самого конца двора, машина останавливается возле кованых ворот, и Иван глушит мотор.
За воротами стоит роскошное двухэтажное здание. В этом частном заведении дочка занимается танцами и рисованием. А ещё недавно я записала её в театральный кружок, поддавшись на уговоры руководителя. Якобы это поможет Алисе быть раскрепощённее.
— Сегодня у Алисы три урока. Ты можешь быть пока свободен, я позвоню, — обращаюсь к Ивану, старательно игнорируя остальных мужчин.
Про себя молюсь, чтобы никто из них не пошёл с нами.
Охранник, сидящий рядом со мной, представившийся Олегом, открывает дверь и выбирается на улицу. Я отстёгиваю Алису, и мы тоже покидаем машину. На моё счастье Олег лишь осматривается по сторонам, после чего забирается обратно в салон. А вот Захар явно не собирается оставаться в машине. Когда мы с Алисой проходим в калитку, он идёт следом.
— Послушайте, — резко останавливаюсь и смотрю на мужчину с возмущением. — Давайте не будем пугать остальных детей! — киваю на торчащую из-под его пиджака кобуру. — Моей дочери не нужны сопровождающие, из-за которых потом пойдут пересуды.
— У меня приказ, — сухо бросает Захар.
— Вам приказано сидеть на её занятиях? — наседаю я.
— Нет, — нехотя отвечает он.
— Тогда прошу выполнять приказы без самодеятельности.
Пытаюсь смотреть на мужчину строго. Да ещё и местный охранник подключается, видимо, услышав наш диалог.
— Таисия Сергеевна, у этого… — кивает на Захара престарелый Геннадий Степанович. — У него есть пропуск?
Я торжествующе смотрю на Захара, а тот, поджав губы, выплёвывает:
— Нет.
— Тогда всего Вам доброго, — Геннадий Степанович подходит чуть ближе. — Все посторонние ждут за территорией, — кивает на ворота. — И Вы не будете исключением. Не в мою смену.
На обычно добродушном лице местного охранника — непреклонность.
Резко развернувшись, Захар выходит через калитку и садится обратно в машину. Его тяжёлый взгляд сквозь окно ощущается почти физически. Однако эту маленькую дуэль я выиграла. Отвоевала целых три часа…
Повернувшись к Геннадию Степановичу, одними губами шепчу ему «спасибо». Покрепче беру Алису за руку и веду через широкий двор. Мы быстро скрываемся за тяжёлой дверью двухэтажного здания.
— Ты поедешь за платьем? — интересуется дочка, пока мы сидим на лавочке рядом с танцевальным классом.
— Нет, не поеду. Я буду ждать, пока ты не закончишь.
Алиса явно удивлена, потому что обычно я отлучаюсь на эти три часа. Пока она занимается, неспешно прогуливаюсь по магазинам, закупаюсь продуктами. Или Иван отвозит меня домой, чтобы я успела хотя бы пару часов посвятить домашним делам.
Сегодня меня тоже здесь не будет, но Алисе это знать совсем не нужно. Для неё, так же, как и для приставленных к нам охранников, я вошла в это здание и вышла через три часа вместе с ней.
Выглянув из танцкласса, учитель подзывает детей. Алиса вскакивает с лавочки, а я опускаюсь на корточки и поправляю её гольфы и чешки.
— Ты прямо здесь будешь сидеть? — уточняет она всё ещё недоверчиво.
— Конечно, нет, — стараюсь улыбнуться беззаботно. — Я схожу пока к директору… Она моя давняя приятельница. Давно, кстати, приглашает меня на чай, а я всё никак…
Алиса доверчиво слушает меня. Потом крепко обнимает за шею и убегает в танцевальный класс.
Нет у меня никакой приятельницы-директора. На самом деле я с ней едва знакома. Недавно эту должность отдали очень молодой, на мой взгляд, девушке, которой и на месте-то никогда не бывает.
Когда коридор окончательно пустеет, иду до самого его конца и выхожу через запасной выход. Попадаю сразу к задней калитке, выходящей на улицу. Она почти всегда закрыта. И ею, конечно, не разрешено пользоваться. Только вот некоторые педагоги нарушают это правило. Как и сейчас…
— Пойдём, Кать, — одна из них зовёт подругу, выстреливая окурком подальше от забора.
Вторая тушит сигарету об асфальт и тоже избавляется от улики, зашвыривая её в траву.
Придав своему лицу невозмутимое выражение, прохожу через приоткрытую калитку. Обе девушки смотрят на меня с недоумением и, кажется, что-то хотят сказать. Я быстро отворачиваюсь, ускоряю шаг и скрываюсь из поля их зрения, шмыгнув за многоэтажку.
Лишь там перевожу дух. Всё тело немного дрожит от содеянного…
И от того, что собираюсь сделать!
Достав телефон из кармана, пролистываю контакты до буквы «м». Там всего один телефонный номер. Он принадлежит девушке по имени Маша. Если только она его не сменила…
Нажав на вызов, подношу телефон к уху. Моё сердце начинает биться быстрее от того, что я слышу гудки и после тихое:
— Тася?
Да, Маша не ожидала, что я когда-нибудь ей позвоню. Она была частью команды Спартака, и мы не виделись с ней долгих шесть лет.
— Привет. Прости, что звоню тебе вот так, — начинаю сбивчиво тараторить я. — Мне просто нужно узнать, где живёт Спартак. Я знаю, что его дом продали, пока он был в тюрьме. И не подумай, что специально это выясняла. Нет… Просто наткнулась как-то на эту информацию в сети…
— Подожди, Тась, — обрывает меня Маша. — Давай не так быстро, ладно? Во-первых, это просто сюрприз, что ты мне позвонила. А во-вторых, конечно, я дам тебе адрес… Если скажешь, зачем.
Маша замолкает в ожидании ответа. Я тоже молчу, яростно кусая губы.
Должна ли я говорить ей правду?
Что у нас со Спартаком общая дочь. Что он был в ярости, когда узнал это. И что сейчас я хочу поговорить с ним.
— Тась, ты там?
— Да, — выдавливаю из себя наконец. — Мне просто надо его увидеть… И это касается только меня и его. Прошу, дай мне адрес, пожалуйста.
Теперь она молчит, обдумывая мои слова.
— Ладно, чёрт с ним, — сдаётся Маша. — В конце концов, я давно не в его команде. Просто не говори ему, что именно я поделилась информацией, ладно?
— Спасибо, — выдыхаю с облегчением. — Я никому ничего не скажу.
— Ты права, дом Спартак продал. У него осталась квартирка в центре. Сейчас
