Когда я подъехала туда. меня сразу окружили молодые воины, выражая свое восхищение и стремление сразиться во славу моей красоты. Я даже позабыла о досаде, вызванной пренебрежением крестоносца-сакса. Но все испортил этот щенок Вермандуа. Увязался за мной, принялся болтать о своих отменных пластинчатых доспехах, о крепости своего коня, а под конец заявил, что если я не стану поласковее с ним, то он будет сражаться за Элионору Блуаскую. Ибо хоть сиськи у меня что надо, но я уже старая дева.
Ух, как же я разозлилась на него! Повернувшись в седле, я наискосок огрела этого горе-вояку своих тяжелым хлыстом. Раз, другой. А потом, пока он не опомнился, пришпорила Молнию и поскакала к лесу. И смеялась, зная что хоть он и погонял своего толстоногого жеребчика, ему ни за что не угнаться за моей рыжей арабкой. Но что жениха я потеряла в его лице — это уж бесспорно.
В тот день я заехала достаточно далеко. И неожиданно заметила в низине двоих всадников. К моему удивлению это оказались мой брат Роберт Глочестер и кузен Стэфан. Надо же, лютые враги, а вот беседовали как самые закадычные приятели. И кони их стояли бок о бок, так что колени всадников почти соприкасались.
У меня кровь забурлила — тут пахло серьезной интригой. Я спрыгнула наземлю, и ведя Молнию на поводу, стала подкрадываться, таясь за кустами, в надежде хоть что-нибудь услышать. Я уже вполне ясно различала их голоса, но тут моя красавица-кобыла тихонько заржала и оба их жеребца ответили призывным ржанием. И конечно же, мне не оставалось ничего другого, как выйти из кустов. Но у меня хватило хитрости сделать вид, якобы я рядом уже давно и в курсе их дел.
— Так, так, — улыбнулась я. — Кто бы мог подумать!..
Роберт и Стэфан были явно смущены. Потом Глочестер подъехал ко мне.
— Садись в седло, Бэрт!
Всю обратную дорогу я ломала голову, как бы выведать у Роберта суть их разговора. Но он отмалчивался и был мрачен.
— Ты понимаешь, Бэрт, Стэфан хоть, и дурак и всегда прежде действует чем думает, но он нам нужен. И тебе, и мне, и Матильде.
Я ничегошеньки не поняла. Сказала лишь, что как Понтий Пилат умываю руки. Роберт глянул на меня сердито.
— Нельзя сказать, что это очень активная позиция, а, Бэрт? А ведь я рассчитывал, что ты меня поддержишь.
Когда Роберт гневался, он был страшен. Его многие боялись, но и впрямь в нем было нечто ужасающее. И хотя я часто слышала, что мы с Глочестером похожи — упаси меня Пречистая Дева от подобного сходства. Похожи у нас были только глаза — глубокие, темные, с вишневым отливом. В остальном же… С лава Богу, что у меня не такой ноздреватый нос, а главное не такая выступающая челюсть. Роберт всегда очень коротко стригся и от этого, его огромный выдающийся подбородок казался еще более массивным. Я вдруг подумала, что если бы он на манер крестоносцев отпустил длинные волосы, это хоть немного скрыло бы его недостаток. И сразу подумала об Эдгаре.
— А этот храмовник… сакс. Что вы думаете о нем?
Я не ожидала, что мои слова так разозлят Роберта.
— Чтоб больше я не слышал от тебя о нем! Клянусь брюхом Папы, что это значит Бэрт! Ты готова предать меня, только потому, что тебе приглянулся этот полувоин-полумонах?
— Но ведь он собирается снять плащ с крестом, — робко начала я.
— Да, но это не так и хорошо. Известно ли тебе, куда его пророчит Стэфан? Наш милый кузен намекает королю, что в Восточной Англии слишком неспокойно из-за усилившейся власти церковников, а также из-за того, что тамошние саксы никак не позабудут старые вольности. Вот Стэфан прожужжал нашему отцу все уши, что в Норфолке должен править человек, который бы зависел как от короны, так и имел влияние на саксов и церковников. И прочит на должность шерифа этого самого Эдгара Армстронга, будь он неладен. Согласен, при других обстоятельствах лучшей кандидатуры не найти. Но Эдгар — человек Стэфана, и разрази меня гром, если я это допущу!
Но я то этого уже хотела и начала издалека:
— Однако, если вы со Стэфаном договорились…
— Если мы договоримся, это будет стоить огромной власти. Но я говорю — Стэфан дурак. И он сперва делает, а уж потом соображает.
Ах, как мне хотелось узнать в чем тут дело! Но я понимала — если брат узнает, что я ничего не слышала, то он вряд ли посвятит меня в суть дела. И все потому, что я женщина. И какого черта я родилась для юбки!
— Но ведь наш отец даже не спешит дать Эдгару соизволение на постройку замка, — робко начала я, но только обозлила Роберта.
— А ты уже никак готова ему помочь, не так ли, Бэрт? Уж эти мне женщины! Стоило взглянуть на плащ крестоносца и смазливое лицо — и она уже забыла, что перед ней всего-навсего саксонская свинья.
— Э, потише, братец. Не забывай, что наш отец благоволит к англичанам-саксам и даже многих из них возвеличил. А его первой королевой была чистокровная саксонка.
— Тогда может и ты попросишься замуж за сакса? — зло прищурился Роберт.
Стоп! Здесь мне лучше пока промолчать. И не ответив брату, я пришпорила лошадь.
* * *
До турнира оставалось четыре дня и все это время я не имела никаких вестей об Эдгаре. Клара тоже где-то пропадала и я злилась на эту дуру из-за ее нерасторопности. Наконец, за день до турнира, она появилась. Грязная, в измятом платье. И где ее только валяли?
— Я больше не могу там появляться, — виновато сказала Клара. — Из желания услужить вам, госпожа, я даже сделала невозможное: переоделась монахом и пробралась на территорию комтурии, хотя вход туда женщинам строжайше воспрещен.
— И что ты узнала?
Клара улыбнулась.
— Для начала я отыскала человека сэра Эдгара по имени Симон. Он мастер каменщик и нанят в Париже. Сакс вознамерился строить замок, а этого самого Симона ему рекомендовал сам Сугерий. Симон недавно состоит в свите крестоносца Эдгара, но кое-что ему известно. В частности, что у Эдгара есть сын.
— Сын?
— Да, мадам. Я даже видела его. Коричневый, словно финик, малыш. Он прижит от сарацинки, с которой тамплиер сошелся в иерусалиме. И хотя ребенок рожден вне брака, сэр Эдгар окрестил его и нарек Адамом.
«Хорошо, что ребенок внебрачный, — подумала я. — Ибо, если я стану женой Эдгара, то желательно, чтобы мои дети все унаследовали».
Я впервые подумала о детях, как о чем-то обязательном в моей жизни. Признаюсь, детей я не выносила. Сама мысль, что однажды и мне придется произвести на свет нечто подобное, раздражала меня неимоверно. Однако то, что я так спокойно подумала об этом, когда речь касалась Эдгара, говорило о моих серьезных намерениях.
— Что еще?
Клара хитро улыбнулась.
— Еще я узнала, что этот красавчик-тамплиер очень богат. Он привез из святой земли целый обоз, в котором несколько возов с пряностями.
