миражей,
Солнце вечно блуждает за облаками,
На бесстрастные камни и стоки траншей,
Льётся дождь. И город его выпивает.
Мне всё видится в людях прохожих лицо,
Не догнать мне его и к себе не приблизить,
Лишь потоки машин, завернув на кольцо,
Светом фар мне мираж позволяют увидеть.
Время осени залпом город выпил до дна,
Молча смотрит беззлобно и безразлично,
И торгуясь со мной до последнего дня,
Моей памятью хочет владеть безгранично.
Сыпет просом холодным на серый фасад,
Дождь за ветер цепляясь кружится петлёю,
Круг за кругом иду я за ним наугад,
Может там за углом город тайну откроет.
Мне всё видится в людях прохожих лицо,
Так мучительно близко, но дождь размывает,
А потоки машин, завернув за кольцо,
Светом фар как стеной тот мираж закрывают.
Тёмный город обманов и миражей,
Мою память торгуясь до дня выпивает,
И сливая дождем в стоки грязных траншей,
В свете фар мой мираж навсегда затирает.
Не роди стихи
Шепот гибких трав,
Свет от тусклых ламп -
Глаз ночной совы,
Молчи.
Дно твоих зрачков,
Взлеты диких сов,
Не роди стихов,
И стихий.
Множество дорог,
Есть ли мне в них прок?
Тропы дальних гроз,
До звезд.
Разомкнётся вдруг,
Из мгновений круг,
И польются вновь,
Стихи.
Музы
В голове поселилась Муза,
А точнее мужик он — Муз,
Он рентгеном просвечивал пузо,
Ой, мозги, всё искал там блютуз.
Заставлял написать про такое -
Где любовь над мирами парит,
Чтоб эротика да с экзотикой,
И совместно всё — одно в три.
Ночь нашептывал, день буянил,
И в зрачки тыкал иглами слов,
В ночь бессонницей одурманил,
Из меня выбивая улов.
Говорил всё: — «Пиши про это,
Нет — про то. Где фантазий рой?!!
Напиши мне для песен куплеты,
А всю мистику с глаз долой.
Чтоб сверкали рассветы лучами,
А закат как ванильный крем,
Чтобы травы к земле ласкались,
И любовь получали взамен.
Чтобы птицы там пели о счастье,
Плыли ангелы к людям с небес,
Чтобы не было в мире прощаний,
Только радость со взрывом чудес.»
Бес дремавший резко проснулся:
— «Что за х…, это что за …..я!!!
Только лёг, задремал культурно,
А тут льётся ванили фигня.
Как же лёгкость восторга обманна,
Мне милее теней мираж,
Пусть клубится мир погруженный,
В мой туман, я единственный страж.
Солнце пусть угаснет на взлёте -
В цепких лапах холодной зари,
Травы пусть истлеют в болоте,
Люди пусть не знают любви.
Дивный мир — это жерло вулкана,
В Лету тьмой поглощенный канет,
Нарастающий рёв урагана -
День сгибая в ночь превращает.
Я тут Муз, то есть Бес вдохновенья,
Для стихов всю печаль собираю,
На рогах моих — тверди вселенной,
Месяц, звёзды в руках качаю.
Лишь со мною разделит вечность,
С безрассудной луною в глазах,
Льётся полночи бесконечность -
В мир вживляя стихами — страх.»
Я стою, опустив ресницы,
В голове речи — долгих слов,
Надоело мне с ними возится,
Где же грань этих двух миров?
А душа — обитель для боли?
И надежда там меркнет с рассветом?
И огнями сгорая уводит -
В ту страну где тоска столетьем?
Я возьму от Муз понемногу,
Страсти, боли, любви, печали,
И под камень глубокого моря,
Спрячу их, чтоб они замолчали.
Из всего, что в душе, создам я -
Музу ночи, любви и ветра,
Поселю в голове своей, спрячу,
От проклятий и суеверья.
Вдовья вуаль
Я приходила с закатом в закрытые ставни,
Стелила твои постели крапивой и лебедой,
Ты целовал мои загрубевшие раны,
Танец со мной танцевал страсти земной.
Знал, что в таких как я, не влюбляются люди,
Но утопал, забываясь в моих волосах,
Адское пламя горело за мраморной грудью,
Каждое слово моё ты глотал, как страх.
Удары кнутов по спине — следы-поцелуи,
На шее багровые шрамы от гильотин,
Много раз вы сжигали меня на кострах, люди,
Вот и час мой настал. Смерти слышишь шаги?
Свет от бледной ущербной луны умывает лица,
И летучие мыши взлетели в небо с гнезда,
Жизнь твоя коротка, и мне нужно поторопиться,
Нас с тобою сейчас обвенчает навеки зима.
Полночь сажи чернее, звёзды крестом распяты,
Вьюгой шепчет зима стылых заклятий слова,
И меня одевает в шелка серебристой одежды,
Сверху кинув вуаль из тумана, прикрыла глаза.
Растекается чёрная мгла по холсту небосклона,
Снизу вечная глушь — морок завис на ветвях,
И закаркала громко, о чём-то смеясь ворона,
Знает будешь страдать, умирая в моих сетях.
Танец страсти последний, стон у виска стихает,
Ты дыханье моё почувствуй в последний раз,
Бледность плоти твою из вен окропляет,
Огонь боли и страсти мелькнув по глазам погас.
О мгновеньях забудь, у тебя только вечность,
Молчаливые тени кольцом обернулись вокруг,
Душу будут тянуть они из тебя бесконечно,
Наслаждайся страданием мой покойный супруг.
Звёзды снегом вниз упадут, опуская небо,
Ночь горбатится чашей — котлом над землёй,
Панихиду споёт зима. В вуаль вдовью одета
Продолжаю свой путь, мой палач я иду за тобой.
По глазам лазурь
По глазам лазурь, а внутри река,
Не один глупец утонул во мне,
Холодная, жестока и глубока,
Не войти в берега мне размытые.
Я сродни палачу, я сердца точу,
Омываю как камни без жалости,
Если болен мной, не ходи к врачу,
Нет леченья и срока давности.
Сердце обращу в пепел да золу,
Душа в теле как в клетке тесной,
Поселю внутри жар, огонь и мглу,
Пострашнее любовь болезней,
Я горю свечой, мотылькам урок,
Что за миг волшебства — расплата,
Окрылённых мой огонёк привлёк,
Опалил мимолётностью взгляда.
Я внутри река, бурно — глубока,
Моим пленникам счёт уж потерян,
Отразит во мне горький лик луна,
Колдовское прикрыв суеверье.
Чудо
Вытку на сером — яркое,
Буквы — живым золотом,
Сказка моя запоздалая,
Станет всё сладким горькое.
Перепишу я на бело,
Всё что за годы намело,
Утро моё туманное,
Даль — молоко обманное.
Может ещё не поздно нам,
Встретить давно забытое,
Сердце что на семи замках,
Вскрыть, там любовь событие.
Вытку на сером — яркое,
Жизнь от азъ до ижицы,
Станет всё явью тайное,
Чудом душа надышится.
На весах созвездий
Птицей полувольной, полудиким зверем,
Ангелом отчаянья я стучалась в двери,
Огоньки погасли незажженных свечек,
Мир потухших красок зол и бессердечен.
Нет пути обратно, и дороги в поле,
Я тебе подвластна, чем ты недоволен,
Для чего меня
