Читаем без скачивания Убийство на Вулкане - Лорра Джин

Даниэль преднамеренно выбросил из головы плохие мысли. За долгие годы он научился некоторым приемам целителей Вулкана. Усаживаясь в кресло, Корриган сосредоточился и переключился на положительные эмоции, памятью возвращаясь в прошлое, во времена дружбы с Сорелом и ТЗан, в годы его успешной работы с целителем. В воспоминаниях Корригана Сорел был практически неразлучен с ним. Когда Даниэлю было трудно, он принимал его, землянина, без всякого скептицизма, не то что другие вулканцы. «Я радуюсь тому, что мы разные,» – повторял Корриган, заставляя себя перевоплотиться, хотя процесс слияния разумов очень раздражал его. Это чувство ранее приходилось испытывать не ему одному: не многие земляне выдерживали вторжение в свое сознание, не испытывая при этом страха. И все же он не должен допустить, чтобы его страх загнал Сорела еще глубже в себя, еще ближе к смерти.

Покопавшись в памяти, Корриган припомнил, как впервые его пригласили в дом Сорела. Перед глазами проплыла сцена в саду: маленький Сотон играет с сестренкой ТМир под охраной ручного сехлата – большого клыкастого существа, похожего на медведя. Вулканцы вывели этих животных и сделали такими же преданными и добрыми, как собаки. Корриган услышал звон колокольчиков на детской игрушке, ощутил ласку вечернего ветерка, вдохнул аромат благоухающих цветов…

Корриган прикоснулся к лицу Сорела. Отчаяние! Пустота! Смерть!

Борясь с инстинктивным желанием дальше не продолжать, Корриган заставил себя заполнить вакуум в сознании Сорела приятными семейными сценами. Великолепно тренированный разум Сорела поддался контролю.

Корриган подавил в себе страх и обнаружил, что теперь умирающий не собирался вторгаться в его сознание, а вместо этого уже в своей памяти тосковал по ТЗан, хотел видеть жену вновь, касаться ее… Боль и отчаяние, только что присутствовавшие, исчезли, сознание Корригана сыграло роль катализатора, вызывая поток «лечебных» воспоминаний. Картина с детьми под присмотром домашнего зверя сменилась другой, где появилась ТЗан, наблюдающая за ними с удовольствием, которое испытывал каждый вулканец в присутствии детей.

Корриган всегда считал ТЗан красивой, а тепло, излучаемое се нежными карими глазами, давало основания полагать, что в те дни ТЗан относилась к нему благосклоннее, чем ее муж. Но в восприятии Сорела Даниэль увидел совсем другую ТЗан – с таким же добрым взглядом, но еще прекраснее. Он почувствовал основу их брака – то, чего прежде не понимал, что считал обычным в жизни вулканцев. Вместо чуждого проникновения в свой мозг, смятения, вторжения в его уединенность к Корригану пришло ощущение полноты, благорасположения и домашнего уюта.

Воспоминания Сорела целиком охватили Даниэля. Он увидел, что в детстве Сорел был связан незримыми узами с девочкой, два года спустя умершей от редкого вида лихорадки. Они мало знали друг друга, но утрата отношений, установленных в раннем возрасте, очень болезненна, хотя и не сравнима с потерей брачной связи взрослых.

Отсутствие невидимых уз с женщиной стало преимуществом Сорела при его подготовке к будущей работе, поскольку ничьи чувства не влияли на его собственные. Пока Сорел овладевал контролем над собой, необходимым целителю, ему не приходилось стараться принимать на себя истязающие психические переживания, блокировать или снимать их. В своем посвящении он был холоден, честолюбив и решителен. Сорел жил без чего-то жизненно важного на Вулкане, не чувствуя в этом недостатка… пока не встретил ТЗан.

Она тоже училась в Академии, штудировала нейрофизику, взаимосвязь между химическими и физическими элементами нервной системы, их влияние на сенсорное и эмоциональное восприятие. Однажды она читала демонстрационную лекцию будущим целителям в классе Сорела, и он впервые за все годы работы в Академии не мог сосредоточиться на уроке. После лекции он пошел за ней в исследовательскую лабораторию клиники. У двери девушка повернулась к Сорелу, внимательно посмотрев на него нежными карими глазами, в которых стоял немой вопрос, хотя сама она выглядела невозмутимой.

– Вы ни с кем не связаны узами, – выпалил Сорел первое, что пришло ему на ум.

– Вы тоже, – вторила она ему, глядя настороженно.

– Ваша лекция… – забормотал он.

– Ведь вы ее не слышали, – заметила она.

– Я… да, верно. Можно мне… взять ваш конспект почитать? Извините меня… – он чувствовал себя круглым дураком, не зная, о чем говорить, и все же ему хотелось остаться с ней. Влечение не было сексуальным и не могло им быть: оба не достигли физиологической зрелости, но гармонировали психически. Между ними еще не установилась мысленная связь, существовали различия, и несмотря на это, их тянуло друг к другу.

– Завтра вечером концерт, – пришла на помощь ТЗан. – Не хотите пойти со мной?

Сорел никогда не посещал концерты в Академии и не имел представления о музыке, кроме того, чему его в детстве учили по программе, но с готовностью согласился и, крепко прижав к себе копию ее лекции, удалился.

Сорел вернулся в свою комнату, разбросал листы на письменном столе, не видя ничего, только ее имя на титульном листе. И вдруг вспомнил, что забыл представиться.

Сорел узнал о времени и месте концерта и перед его началом, выяснив, где живет ТЗан, постучал в ее дверь. ТЗан уже ждала его. Со своей стороны, она навела некоторые справки, и ей назвали имя незнакомца.

– Вы принадлежите к той же семье, что и поэт Соран. Были хорошо знакомы с ним?

Соран приходился Сорелу дальним родственником, чьи работы при жизни считались нетрадиционными. Он получил признание несколько лет назад, случилось же это незадолго до его смерти. Относясь с некоторой долей цинизма ко всем жанрам искусства, Сорел подозревал, что поклонение творчеству Сорана стало возможным в связи с его кончиной, но он не сказал об этом ТЗан и вскоре не пожалел, что промолчал на сей счет. Она разбиралась в поэзии Сорана и, кроме всего прочего, обладала даром в доступной форме преподносить ее другим. С ТЗан он научился высоко ценить тонкость человеческой души и теперь сожалел об упущенной возможности обсудить с самим Сораном высокие материи на редких встречах, когда вся семья собиралась вместе.

Отношения Сорела и ТЗан строились на парадоксах. ТЗан, словно источавшая тепло, что было редким качеством у вулканцев, работала в стерильной клинической лаборатории нейрофизики, где на практике пытались препарировать чувства с точки зрения химических и физических реакций.

Сорел как целитель обладал необыкновенно сильным полем воздействия, но не умел сопереживать, что мешало ему успешно заниматься пациентами, в значительной степени нуждавшихся в его помощи. Так и было до встречи с ТЗан. Несмотря на то, что Сорел с большим трудом сдал экзамен по нейрофизике, преподаватели отмечали устойчивый рост его чувствительности к психическим и эмоциональным проблемам – по мере того, как развивались его отношения с ТЗан. У ее семьи не было такого долгого и героического прошлого, как у семьи Сорела, обязанной своими корнями небольшой группе философских повстанцев, возглавляемых Сураком. Впрочем, предки ТЗан также заслуживали должного уважения, и родители Сорела вздохнули с облегчением, освобожденные от необходимости подыскивать сыну подходящую спутницу жизни.

Итак, отныне Сорел и ТЗан были связаны узами. Они неплохо узнали друг друга за последнее время. Близость переросла в прочный союз, закрепленный соответствующей церемонией. Согласно закону Вулкана они стали наконец взрослыми, повели совместное хозяйство, хотя сексуальная зрелость пришла с годами и дети появились позже. Сорел и ТЗан завершили учебу, начали профессиональную карьеру и жили в согласии.

На волнах памяти друга Корригана понесло дальше, к первому опыту страсти, встреченной ТЗан с характерными для нее уверенностью и благоразумием. Они прошли ритуал огня и колокольчиков, доказав всему миру крепость своего союза. Сорел обнял ТЗан и потушил огонь страсти живительной прохладой, которой располагала его подруга.

ТЗан родила ему сына, Сотона, а затем девочку, ТМир. В воспоминаниях Сорела появился сам Корриган – вначале как чужак, которого, тем не менее, уважали, потом друг и, наконец, брат. Они объединили свои знания и опыт в области медицины, в результате чего на свет появился первый гибрид от вулканца и землянки, сын Сарека и Аманды, названный Споком. Пока младенец с такой необычайной наследственностью успешно рос и развивался, – у Сорела появился третий ребенок, девочка, родившаяся раньше положенного срока в муках. Она умерла через несколько часов после рождения, спасти ее не смогли даже объединенные усилия Сорела и Корригана. К тому времени Даниэль понял, какое значение для вулканцев имели дети. Каждый ребенок был связующим звеном с будущим. Здесь не слышали о плохом обращении с детьми и о недостатке внимания к ним. Каждый малыш был желанным, и даже если вулканцы утверждали, что им непонятно значение слова «любовь», они прекрасно знали чувство, выражавшееся в проявляемой о своих детях заботе.