Поэтому, каждые две унции заключают в себе не 40 часов, а миллиарды их, причем в виду того, что количество золота крайне мало, сравнительно с потребностями для человечества в знаках для обмена, стоимость его обладания, хотя бы на самое короткое время нужное для обмена, все возрастает, но не прямым путем его вздорожания, а скрытым, выражающимся в понижении стоимости товара, т.е. человеческого труда [ 29 ].
Вот истинная, чисто магическая ценность золота: в нем, благодаря его неизменяемости, незаметно сосредотачивается весь труд и капитал человечества, временно пользующегося им, лишь с целью обмена своих произведений труда.
Это, разумеется, отлично понимал Карл Маркс, как еврей.
Но ему, конечно, невыгодно было объяснить тайную силу, заключающуюся в золоте, непосвященным, а потому он и дал научное определение его стоимости в рабочих часах, «как необходимой формы проявления внутренней (имманентной) меры стоимости товаров — рабочего времени».
Исходя из этого «якобы научного» основания, он создал потом, путем строго логического построения и всю теорию, так называемого научного же социализма.
Если выяснить это недоразумение в понятии неизменности ценности денег, т.е. золота, поставленным Адамом Смитом и Карлом Марксом — в основании их учений, то конечно все современные теории политической экономии, неизбежно приводящие к социалистическим принципам, совершенно не применимы к жизни, сейчас же рухнут, и человечество может пойти по новым путям, имея впереди самые светлые, и притом достижимые идеалы, — простым изменением своих понятий о деньгах.
В понятии этом необходимо поставить положение прямо противоположное, поставленному Адамом Смитом и Карлом Марксом, а именно: ценность золота постоянно изменяется, так как на одно и тоже количества золота, возможно приобрести в разное время и при разных условиях — разное количество одного и того же товара, который представляет из себя всегда одинаковую реальную ценность для человечества.
Так: — всегда пуд ржи даст определенное количества хлеба, какие бы цены не стояли на этом хлебе; 4 гарнца овса всегда достаточны, чтобы лошадь в течение суток была сыта, как бы не был дорог или дешев овес; точно также, сажень березовых дров даст для данной печи всегда определенное количество топок, как бы дорого она не стоила.
Из этого вывод: строить денежную систему, которая должна служить единственно для облегчения обмена реальных человеческих ценностей, основываясь на принципе неизменной стоимости золота, во-первых, нелепо, во-вторых безумно, так как вследствие ничтожного его количества, сравнительно с потребностями человечества в знаках обмена, его всегда придется занимать под процент, которые автоматически накапливаясь в нем и привели уже человечество к неоплатным долгам его владельцам, так как долги эти во много раз превышают все его количество, обращающееся в монетах, а обязательства уплаты процентов по ним также золотом, автоматически же увеличивает безнадежность положения, так как прогрессирующий рост их идет неизмеримо скорее, чем накопление золотого запаса из недр земли [ 30 ].
Из положения этого, при существующей денежной системе, выйти нельзя, несмотря на непосильную работу, недоедание и нищету, в которую, сохраняя ее, неизбежно впадает человечество, разрушив при том все свои нравственные устои.
Вот основная и притом единственная тайна могущества масонов, старательно замаскированная ими от непосвященных, их официальным, «якобы научным», по словам масонского протокола № 23, «руководством в финансовой науке».
«Итог наших действий разрешится вопросом цифр» — читаем мы в этом же протоколе.
Раскрытие этой тайны — объясняет поразительную связь между тайным учением Тамплиеров, франсмасонством, теориями научного социализма Карла Маркса и Лассаля, и современной смутой в России.
Тамплиеры были жидовствующие рыцари, поклонявшиеся в своих тайных ритуалах Веельзевулу под видом черного козла «le boueq de Baphomet» [ 31 ], и обладали несметными богатствами, так как вели ростовщическую торговлю золотом, которое употреблялось как деньги.
Французский король Филипп Красивый Валуа, уничтожил в 1314 году орден, отобрал все его богатства и заживо сжег Якова Молэ — последнего гроссмейстера ордена.
Франсмасоны в своих ложах постоянно совершают символическую казнь над манекеном Филиппа Красивого [ 32 ].
Карл же Маркс в первой главе «Капитала» (том I стр. 58), доказав формулами необходимость золотых денег, как «общественной эквивалентной формы всякого товара», и приведя, в виде насмешки, по этому поводу латинскую цитату из Апокалипсиса: «И он сделает то, что всем малым и великим, богатым и нищим, свободным и рабам положено будет начертание на правую руку их, или на чело их, и что никому нельзя будет не покупать, не продавать, кроме того, кто имеет начертание, или имя зверя или число имени его», говорит затем далее: «задолго до экономистов, юристы пустили в ход представление о деньгах, как простых знаках и о воображаемой только стоимости благородных металлов, все это в виде сикофантской услуги королевской власти, права которой на подделку монет они защищали в течение всех средних веков на основании традиций Римской Империи и понятий о деньгах, выраженных в пандектах. «Чтобы никто не мог и не смел сомневаться», говорит их талантливый ученик Филипп Валуа «в декрете 1346 года», «что только нам и нашему королевскому величеству принадлежит денежное ремесло, делание и всякое распоряжение, касающееся денег, назначения им курса и такой цены, как нам заблагорассудится. Декретирование денежной системы по Римскому праву принадлежало Императору. Было положительно запрещено поступать с деньгами как с товарами. Деньги же никому не следует покупать потому, что они как находящиеся в обыденном обращении не могут быть товаром [ 33 ].
В изданной ныне анонимной брошюре «Царь-Голод» (Изд. Н. Парамонова. «Донская речь». В Ростове-на Дону) на стр. 18-19, девальвация, временами совершенно неизбежная и всегда благодетельная для населения. Объясняется так: «Так то вот частенько и в России надувала царская казна своих подданных. Если взять теперь старые золотые пятирублевки да посравнить с нынешними, то не трудно увидеть, что в старых золота больше и стоят они дороже, хоть и написана на них та же цена. А если взять да разобрать подробно, как явились настоящие и бумажные деньги. То и окажется, что все это было сплошным незаметным обиранием казной своих подданных. Нетрудно было увидеть, что фальшивые монетчики своего ремесла сами не выдумывали. А только переняли у иных высших особ».
Франц Энгельс, в примечании № 107 к первой главе, I тома Капитала, 4-го издания 1890 года, доказывая что деньгами должно быть только золото, определяет наступившее понижение серебра отнюдь не его деноминацией, про которую он не говорит ни слова, не смотря на то, что в 1890 году, она давно уже последовала в Западной Европе и Соединенных Штатах и давно уже принесла свои гибельные плоды в экономической жизни народов. Наоборот, он говорит по поводу этого понижения следующее: «Около 25 лет тому назад отношение стоимости золота и серебра = 15 1/2 : 1, теперь оно около 22 : 1 и стоимость серебра по отношению к золоту все еще продолжает падать. Это есть главным образом, следствие переворота в способе производства обоих металлов. К этому присоединилось относительное уменьшение потребности в серебре, которое, для предметов потребления и роскоши, стало заменяться накладным серебром, алюминием и т.п. В виду этого, можно судить об утопизме представления биметаллистов. Когда они уверяют, что помощью принудительного международного курса, можно привести стоимость серебра к прежнему его отношению 1:15 1/2. Раньше чем это произойдет, возможно, что серебро все более и более будет терять на всемирном рынке свое денежное значение [ 34 ].
Эти сопоставления проливают свет на все.
Замечательно также, что вожди социализма, призывая пролетариев всех стран к борьбе с существующим порядком и капиталистами, под последними разумеют только землевладельцев и фабрикантов, но ни слова не говорят — ни о банкирах, ни о биржах.
Кроме того замечательны также и следующие обстоятельства:
Вся современная энциклопедическая наука, усердно проповедывавшаяся в XVIII франмасонами Дидро, д,Аламбером и др., а в XIX веке распространяемая г.г. Мейером, Брокгаузом и Эфроном, провозглашает Франсиса Бэкона своим отцом, но нигде не говорит о том, что он был франсмасоном; а между тем, всвоей неоконченной книге «Новая Атлантида» [ 35 ], он, будучи первым министром королевства, описывает план государства, управляемого тайным обществом. «Остров «Бензалем» управляется монархом и парламентом, подчиненными в действительности тайному обществу «Соломонова храма», скрывающим свое назначение под видом ученого союза. Эти тайные руководители добиваются всемирного владычества. Для этого надо разослать своих агентов по всем странам: пусть они учреждают всюду отделения «храма Соломонова»; пусть под прикрытием гуманитарных идей разрушают семью, религию и патриотизм народов».
