Читаем без скачивания От разорения к достатку - Александр Нечволодов

Своевременным принятием указанных выше мер, мы не только создадим себе возможность дать отпор Японии с надеждой на конечный успех в будущем столкновении, но, может быть, предотвратим или отсрочим это столкновение, тогда как при настоящем нашем положении на Дальнем Востоке, Японии несомненно должна казаться крайне заманчивой попытка завершить в ближайшем будущем, без особого напряжения, свои успехи, достигнутые в 1904 — 1905 годах.

Таким образом, безотлагательная затрата нескольких сот миллионов — настоятельно необходима для обеспечения нашего политического положения и мира на Дальнем Востоке, а произвести затрату эту в должном размере, возможно только при переходе на бумажные деньги.

Только на эти же деньги будем мы в состоянии, если придется, и вести новую войну, при чем, именно бумажно-денежное обращение, как это признает даже такой столб международного капитализма, как И. С. Блиох в своей «Будущей Войне», — даст возможность несомненно легче избегнуть экономического кризиса, сопряженного с войной, нежели металлическое.

Таким образом, условия внешней политики — прямо ведут нас к бумажным деньгам.

Еще более ведут к этим деньгам наши внутренние настроения, — продолжение которых, неминуемо грозит тягчайшими катастрофами.

Все наше предыдущее исследование, основанное на официальных статистических данных, полагаем, достаточно ясно обрисовало тот безотрадный, все прогрессивно — ухудшающийся финансово-экономический путь, по которому ведется Россия, особенно начиная с 1892 года.

Действительность вполне совпадает с этими выводами, основанными на цифровых данных.

Безработица, охватившая огромные отрасли труда, грозные аграрные беспорядки, повсеместные разбои и грабежи, и непрекращающийся террор, столь успешно руководимый искусными масонскими руками, — все это имеет одно основание: общее экономическое разорение.

С наибольшей остротой это разорение отразилось, конечно, на нашем крестьянстве, и с разрешением крестьянского вопроса, связано, очевидно, все будущее России.

Так как реформа денежной системы находится, разумеется, в теснейшей связи с насущнейшими экономическими вопросами, то необходимо выяснить связь ее с возможными решениями аграрного вопроса, который является синонимом крестьянского.

Все проекты разрешения этого вопроса сводятся, несмотря на все свое различие, к одному: к расширению крестьянского землепользования и землевладения за счет государственного, удельного, монастырского и частновладельческого.

Разница проектов заключается лишь в степени этого расширения и способах его осуществления относительно частного землевладения: а) путем полюбовного соглашения и б) принудительным отчуждением: с уплатой стоимости отчужденной земли, и безвозмездно.

Из проектов, основанных на принудительном выкупе, заслуживает внимание проект М. Герценштейна, который исходя из большой задолженности частного землевладения, предлагает вместо уплаты денег за отчуждаемые участки, переводить на них с остальной неотчужденной части имения, сумму долга равную их полной стоимости, что даст возможность совершить «крупную аграрную реформу без всяких финансовых затруднений» [ 44 ].

Таким образом, как проекту М. Герценштейна, так и по всем проектам с принудительным безвозмездным отчуждением, аграрный вопрос может быть, по-видимому, разрешен без денежных затрат.

В действительности, однако, это только по-видимому.

В самом деле, если реформа будет проведена на указанных выше основаниях, то хотя Государству и не придется плотить за отчужденные земли, факт перехода земли из одних рук в другие, причем в громадном большинстве случаев, это будет, конечно, переход из рук более сильных и более имущих, в руки более слабые и неимущие, нисколько еще не разрешить аграрного вопроса.

Действительно, по вычислениям профессора Чупрова [ 45 ], обращение всей удобной земли (в Европейской России) в собственность крестьян, увеличило бы нынешнее их использование (171 млн. дес.) на 72 млн. дес. Или на 42 %, т.е., в среднем, на каждую наличную душу, вместо приходящихся ныне по данным, «Комиссии об оскудении центра» [ 46 ] 2,60 десятин надельной земли и 0,30 десятин вненадельной, крестьянам прибавилось бы еще 1,22 десятины, или всего было бы 4,12 десятины на душу.

Количество это в 4,12 десятины, значительно меньше того количества, которым были наделены, в среднем крестьяне, при проведении реформы 1861 года. Т.е. 4,80 десятинами [ 47 ] на ревизную душу.

Этот же первоначальный надел в 4,80 десятины, как известно, признается однако недостаточным, и недостаточность его является, по общему мнению, главнейшей из причин современного аграрного кризиса; поэтому, очевидно само собой, что дополнительный средний надел до 4,12 десятин, нисколько не решит агарного вопроса по существу, а может быть смягчить только на самое короткое время его остроту, с тем, чтобы в ближайшем будущем, обострить его простым фактом прироста населения, и при том, уже до полной безнадежности, так как земли для нового дополнительного надела уже не будет.

К этому совершенно еще необходимо прибавить, что при означенном дополнительном наделении, если оно состоится, неизбежно последует уменьшение количества общего сбора хлебов в Империи, так как урожайность владельческих земель, вследствие большей культурности их, выше крестьянских, в среднем на 20 %, [ 48 ] что составляет до 200.000.000 млн. пудов хлеба в год, ил более 40 % нашего среднего хлебного вывоза; а это, в свою очередь, составит около 140-160 млн. рублей убытка золотом в нашем расчетном балансе, и без того обремененном непомерными платежами золотом за границу по государственным и гарантированным правительством долговым обязательствам.

«Вместе с уменьшением общего сбора хлебов в Империи, вслед за общим дополнительным наделением, последует и исчезновение значительной части сельских заработков; ныне же такие заработки доставляют именно владельческие экономии, в особенности же находящиеся в этих экономиях перерабатывающие сельскохозяйственное сырье промышленные заведения: свеклосахарные, винокуренные, крахмальные и иные заводы. Исчезнут свекловичные плантации, одна десятина коих дает заработка населению около 50 рублей, чем и объясняется сравнительная задолженность крестьян юго-западном районе. Сумма этих заработков, еще четыре года тому назад, и притом при одной обработке пашни и уборке трав, составляла в пятидесяти губерниях Европейской России 348.000.000 млн. рублей. Но это лишь часть этих заработков. К указанной сумме надо еще прибавить все, что крестьяне выручают за те многочисленные постоянные работы во владельческих экономиях по уходу за скотом, ремонту построек и множеству мелких работ, доставляющих в общей совокупности населению весьма значительные денежные средства. Не следует забывать, что сельские заработки у нас имеют особое значение именно в земледельческом районе, вследствие столь часто постигающих то ту, то другую часть этого района, неурожаев. Ныне, в неурожайные годы, крестьяне этого района, живущие по соседству в владельческими экономиями, все же не совершенно лишаются средств к существованию. Средства эти доставляют им работу в экономиях, которые при неурожае, если и сокращаются, то в сущности в незначительной степени. Слово, ныне, неизбежный при наших условиях сельскохозяйственный риск, не всецело ложится на крестьянина: он в значительной степени разделяется с ним землевладельцем. Иначе говоря, не весь труд земледельца может оказаться пропащим и совершенно неоплаченным. Тот его труд, который он прилагает на владельческих полях, во всяком случае. Оплачивается, независимо от того принесет ли он действительную пользу или по климатическим условиям данного года окажется напрасным. Совершенно иное положение создается при переходе всей земли в крестьянское владение. Можно сказать, что крестьянин ежегодно будет вынужден ставить на карту всю свою рабочую силу. Страх берет при одной мысли от того положения, в котором очутится в таких условиях наше крестьянство в неурожайные годы. Однако и этого мало. Следом за уменьшением сельских заработков значительно понизятся заработки городские, ибо сократится промышленность, а следовательно и торговля» [ 49 ].

«Чего требовать», — говорил на собрании партии демократических реформ, за несколько дней до открытия Государственной Думы, член ее от Харьковской губернии Назаренко, — «спросил я тех, которые выбрали меня? Иди, говорят мне. В Думу, иди к Царю и скажи, что не жить нам без земли, да скажи так, чтобы слышали сидящие близ Царя, которые правят нами. А еще что? Спрашиваю? А еще: пусть научат нас, как пользоваться землей, иначе ненадолго хватит нам нового надела, потому что или Бог нас не слушает, или просить мы не умеем, но только земля наша отказывается кормить нас. Ходили мы и к агроному спрашивать, что делать с землей; он говорит: не истощайте землю. А как же быть, когда ее мало? Удобряйте, обрабатывайте ее плугами. Да у нас скота мало, кормить нечем. Что же, — говорит агроном, у меня нет средств дать вам на плуги, на скот. А где же деньги наши, крестьянские? Школы вам строили, что касается прочего — спросите казначейство» [ 50 ].