Возвращаясь в участок после окончания дежурства, Силвиньо и Домингос увидели идущую по шоссе молодую пару. Силвиньо остановил около них машину и схватил девушку за руку. Парень попытался защитить ее и был застрелен. Девушку втащили в машину, изнасиловали по очереди, а затем, проехав километр-полтора, выкинули из машины.
После этого Силвиньо и Домингос затеяли долгий спор, пытаясь выяснить, каким номером в перечне их жертв должен значиться только что застреленный юноша: сорок первым или сороковым?
«Они ругались так яростно, что Силвиньо перестал следить за дорогой и на полном ходу задавил какого-то старика, пытавшегося перейти улицу, — рассказывал Нильсон Флоренсио. — Этот убогий старик примирил их, они развеселились и, решив присвоить ему сорок второй номер, вернулись в делегасию»
Кстати, писарь оказался, видимо, не дурак и продал копии этих показаний не только Магриньо: через пару дней они появились на страницах журналов «Вежа», и Магриньо горько жалел о своих сигаретах.
Силвейра Лобо, получив распоряжение начальства заняться «Эскадроном», увидел, что его ждет непочатый край работы: несколько сот дел о неразгаданных убийствах в течение десяти с лишним лет пылились в архивах, дожидаясь своего часа. Прокурор решил начать с наиболее простого и самого свежего дела: с обвинения, выдвинутого Нильсоном Флоренсио против Силвиньо и Домингоса. Показания осведомителя подтвердились данными экспертизы и материалами допросов других свидетелей. Дело начало продвигаться непривычно быстрыми для бразильской юстиции темпами.
Уже через несколько дней после своего запроса Силвейра Лобо добился разрешения на арест Силвиньо и Домингоса. Тут же они были водворены за решетку. Взволнованно засуетились, предвидя сенсацию, репортеры уголовной хроники. Газеты покрылись ликующими «шапками»: «Карающий меч правосудия угрожает «Эскадрону», «Немезида проснулась», «Пробил час правосудия!»
Слушание дела было назначено на 12 июля 1971 года в 1-м трибунале присяжных Рио-де-Жанейро. На предстоящем процессе аккредитовались корреспонденты газет, радио и телевидения Рио-де-Жанейро. Прибыли спецкоры из Сан-Паулу и других городов страны. И даже за границей узнали о том, что «час возмездия пробил»: информацию на эти темы отпускали из Рио-де-Жанейро телетайпы агентств БПИ, Рейтер и Франс Пресс.
К сожалению, неожиданно заболел Кловис. Его положили в больницу, и он страшно сожалел, что за ходом процесса ему придется следить по телевидению. А Магриньо распирала гордость: его назначили вместо Кловиса шефом бригады, освещающей процесс. Впервые он получил, возможность отличиться самостоятельно, без отеческой опеки Кловиса.
Слушание дела было назначено, повторяем, на 12 июля 1971 года, на десять часов утра.
А за восемь часов до этого произошел эпизод, описанием которого я начал эту главу.
Позволю себе теперь дописать его.
…Когда растерянный человек в серых шортах услышал слова Силвиньо: «Но где же машина, черт побери? Где машина?» — и заметил, что оба его ночных гостя босы, он бросился к часовому, который все еще раскуривал сигарету недалеко от' ворот:
— Смотрите, они босые! Ведь это и есть сбежавшие преступники!
Солдат спокойно поглядел вдогонку исчезнувшей за углом паре босоногих людей и махнул рукой:
— Иди спать, старик. Если бы кто-то сбежал, давно дали бы сирену…
Обуреваемый сомнениями старик, ворча что-то себе под нос, закрыл ворота, шаркая стоптанными шлепанцами, взобрался на веранду и вошел в дом, закрыв покрепче дверь. Все затихло. Спустя еще полторы минуты, когда он ложился в постель, за окном раздался оглушительный рев сирены: охрана тюрьмы ДОПС извещалась о побеге…
Вот, собственно, и вся история поисков «Эскадрона». Можно, конечно, дополнить ее некоторыми новыми деталями. Рассказать о том, как жаловался Силвейра Лобо, когда мы требовали объяснений: «Побег стал возможен только потому, что им помогала охрана и кое-кто еще…» Как оказались безуспешными попытки выяснить, кто передал Силвиньо в камеру пилу для распиливания решетки, почему у него не было отобрано при аресте полицейское удостоверение и кто задержал подачу сигнала тревоги до того момента, когда беглецы уже были вне опасности. Можно было бы рассказать о фиаско, которое потерпел в своем следующем деле, тоже казавшемся поначалу очень легким: об убийстве портнихи Терезы — жены Жорже Антуньеса, о котором я рассказал выше. Один из ее убийц, опознанный мужем Терезы, ускользнул из той же тюрьмы ДОПС в январе 1972 года.
Можно было бы рассказать о многих иных эпизодах бесславной войны немощной, юстиции против неуловимого «Эскадрона». Но стоит ли делать это? Думается мне, что правильнее всего будет поставить меланхолическое многоточие в конце этого — увы, неоконченного! — повествования и вновь вспомнить трезвое предупреждение Фернандеса, которым оно было начато: «Если на вас напали грабители, ни в коем случае не кричите: вы рискуете привлечь внимание полиции».
(А. Сантос. Эскадрон смерти //Вокруг света. — 1972. — № 9.)
ДЕЛО ПАРАСАР
Скандально знаменитое «дело ПАРАСАР» всколыхнуло общественное мнение Бразилии осенью 1968 года.
В том году внутренняя ситуация в стране крайне обострилась. В Рио и других городах прошли манифестации, требовавшие восстановления демократических свобод, забастовали студенты, оживилась парламентская оппозиция, подняли голову, казалось бы, задавленные железным контролем правительственных наместников профсоюзы. В качестве одного из орудий подавления этих выступлений военные власти решили использовать ПАРАСАР — специальное подразделение бразильской военной авиации, предназначенное для… спасения человечества и оказания помощи терпящим бедствие. На подразделение, призванное выполнять столь гуманную миссию, возлагалась задача участвовать в подавлении демонстраций. Солдаты ПАРАСАР, переодетые в штатское, должны были смешиваться с колоннами демонстрантов, выявлять и запоминать «зачинщиков», чтобы затем ликвидировать их…
Если демонстрация протекала спокойно, «парасаровцы» были обязаны провоцировать беспорядки: громить витрины магазинов, швырять камни в полицию, которую, таким образом, получала предлог для активных действий по наведению порядка. Гориллы из министерства военно-воздушных сил дошли до того, что решили сбрасывать свои жертвы с самолетов ПАРАСАР в океан…
Все эти идеи родились в разгоряченном мозгу Жоао Пауло Бурнье, шефа «Информационного центра военно-морских сил» (СЕНИМАР). Бравый офицер не учел, однако, что далеко не все из его коллег и подчиненных являются сторонниками столь радикальных мер. Одним из высших чиновников министерства, бригадейро Итамар Роша, которому ПАРАСАР был подчинен, узнав об этих планах, попытался воспрепятствовать использованию своих подчиненных в столь необычной роли. Разгорелся скандал.
Три дня мы атаковали пресс-атташе министерства ВВС, пытаясь получить какие-то сведения о развязке этой истории. Потом получили лаконичное уведомление: «за разглашение служебной тайны» Итамар Роша изгнан из рядов бразильских ВВС. А автор плана Жбао Пауло Бурнье, продемонстрировавший столь незаурядный ум и столь беспредельную готовность служить родине, получил повышение — должность командующего авиацией одного из округов.
Кроме официальных органов репрессий, в стране было создано и немало добровольческих отрядов. Среди них — ККК («Команда охоты за коммунистами»), МАК («Антикоммунистическое движение») и другие. Своих контактов с полицией они не скрывают. Так, руководителем «Команды охотников за коммунистами» является официальный агент уже упоминавшегося нами «Департамента по охране политического и общественного порядка» (ДОПС) Рауль Ногейра Лима, по кличке Карека. По этому поводу один из шефов сан-паульского департамента ДОПС сделал журналистам следующее заявление, которое я не могу отказать себе в удовольствии привести дословно и полностью: «Я признаю, что один из наших агентов, известный как Рауль Карека, является одним из лидеров ККК. Однако я не могу осудить его за то, что он доступными ему способами защищает демократию…»
Комиссаром этого же департамента ДОПС является Сержио Флери, один из главарей «Эскадрона смерти». Этот неандерталец, по недоразумению появившийся на свет в XX веке, заслуживает более подробного описания.
В 1969 году он со своими подчиненными принимает активное участие в организации репрессий последовавших за похищением группой террористов посла США Чарльза Элбрика. Когда бразильское правительство, уступая требованию террористов, отпускает из Бразилии группу политических заключенных, а похитители освобождают посла, в стране начинается беспрецедентный разгул террора. Вводится смертная казнь. Тысячи людей бросают в тюрьмы. Облавы, обыски, репрессии приобретают повальный характер.
