В таком случае зачем называть комплекс заводом по производству буны? И зачем с таким жаром уверять следователей союзников о том, что завод так и не выпустил ни килограмма буны? Одним из ответов является то, что, поскольку рабочей силой комплекс в значительной степени обеспечивали заключенные расположенного поблизости концентрационного лагеря, находящегося в ведении СС, завод подпадал под требования секретности СС, следовательно, первостепенной задачей «Фарбена» становилось создание «легенды». Например, в том маловероятном случае, если кому-то из заключенных удастся бежать и союзники узнают про комплекс, «завод по производству синтетического каучука» явится правдоподобным объяснением. Поскольку процесс разделения изотопов был таким засекреченным и дорогостоящим, «естественно предположить, что так называемый «завод по производству синтетического каучука» в действительности являлся не чем иным, как прикрытием завода по обогащению урана»[40]. И действительно, как мы увидим, эту версию подкрепляют расшифровки Фарм-Холла. «Завод по производству синтетического каучука» был той «легендой», которой прикрывались от рабов из концентрационного лагеря — если им вообще требовалось что-то объяснять! — а также от вольнонаемных сотрудников «Фарбена», которые пользовались большей свободой.
В этом случае все задержки, вызванные трудностями, с которыми столкнулся «Фарбен», также становятся легко объяснимы тем, что комплекс по разделению изотопов представлял собой необычайно сложное инженерное сооружение. С аналогичными проблемами столкнулись в ходе «Манхэттенского проекта» при создании схожего гигантского комплекса в Ок-Ридже, штат Теннесси. В Америке осуществлению проекта тоже с самого начала мешали всевозможные технические сложности, а также перебои с поставками, и это несмотря на то, что комплекс в Ок-Ридже находился в привилегированном положении, как и его нацистский двойник.
Таким образом, странные заявления руководителей «Фарбена» на Нюрнбергском трибунале начинают приобретать смысл. Столкнувшись с зарождающейся «легендой союзников» относительно некомпетентности Германии в вопросах создания ядерного оружия, директора и управляющие «Фарбена», вероятно, старались косвенным путем вывести вопрос на чистую воду — не бросая в открытую вызов «легенде». Возможно, они пытались оставить указания относительно истинного характера германской программы создания атомной бомбы и достигнутых в ходе ее результатов, обратить внимание на которые можно было только по прошествии времени, после тщательного изучения материалов процесса.
Выбор места — рядом с концентрационным лагерем в Освенциме с его сотнями тысяч несчастных заключенных — также имеет стратегически важный, хотя и страшный смысл. Подобно многим последующим диктаторским режимам, Третий рейх, судя по всему, разместил комплекс в непосредственной близости от концлагеря, сознательно используя заключенных в качестве «живого щита» для защиты от бомбардировок союзников. Если так, решение оказалось правильным, поскольку ни одна бомба союзников так и не упала на Освенцим. Комплекс был демонтирован лишь в 1944 году в связи с наступлением советских войск.
Однако для того чтобы утверждать, что «завод по производству синтетического каучука» на самом деле представлял собой комплекс для разделения изотопов, необходимо в первую очередь доказать, что Германия обладала техническими средствами для разделения изотопов. Кроме того, если подобные технологии действительно применялись на «заводе по производству синтетического каучука», выходит, что в Германии осуществлялись несколько проектов по созданию атомной бомбы, ибо общеизвестны «крыло Гейзенберга» и все связанные с ним дебаты. Так что необходимо не только определить, обладала ли Германия технологиями разделения изотопов, но и попытаться восстановить общую картину взаимоотношений и связей различных германских атомных проектов.
Обозначив вопрос таким образом, снова приходится столкнуться с послевоенной «легендой союзников»:
Комплекс разделения изотопов в Ок-Ридже, штат Теннесси.В официальной версии истории создания атомной бомбы [руководитель «Манхэттенского проекта» генерал Лесли] Гровс утверждает, что программа разработки плутониевой бомбы была единственной, которая осуществлялась в Германии. Эту неверную информацию, возлежащую на перинах полуправды, он раздул до невероятных размеров, — таких огромных, что они полностью заслонили усилия Германии по обогащению урана. Тем самым Гровс скрыл от всего мира тот факт, что нацисты были всего в двух шагах от успеха[41].
Обладала ли Германия технологией обогащения изотопов? И могла ли она использовать эту технологию в достаточных объемах, чтобы получить значительное количество обогащенного урана, необходимого для создания атомной бомбы?
Не может быть никаких сомнений в том, что Германия обладала достаточным источником урановой руды, ибо Судетская область, аннексированная после печально знаменитой Мюнхенской конференции 1938 года, известна своими богатыми запасами самой чистой урановой руды в мире. По стечению обстоятельств этот район также находится недалеко от области «Три угла» в Тюрингии на юге Германии и, следовательно, рядом с Силезией и различными заводами и комплексами, которые будут подробно рассмотрены во второй и третьей частях данной книги. Поэтому руководство «Фарбена», возможно, имело еще одну причину для выбора Освенцима в качестве места для строительства комплекса по обогащению урана. Освенцим был расположен рядом не только с водой, транспортными путями и источником рабочей силы, он находился в удобной близости к урановым рудникам Чешских Судет, оккупированных Германией.
Все эти обстоятельства позволяют выдвинуть еще одну гипотезу. Хорошо известно, что заявление немецкого химика-ядерщика Отто Гана об открытии явления ядерного деления было сделано уже после Мюнхенской конференции и передачи Судетской области Германии Чемберленом и Даладье. А не могло ли в действительности все обстоять несколько иначе? Что, если на самом деле открытие явления ядерного деления было сделано до конференции, однако правители Третьего рейха умолчали о нем и обнародовали его уже после того, как единственный в Европе источник урана оказался у Германии в руках? Примечательно то, что Адольф Гитлер был готов воевать ради Судет.
В любом случае, перед тем как приступить к исследованию вопроса технологий, которыми обладала Германия, необходимо сначала найти ответ на вопрос, почему немцы, судя по всему, сосредоточились практически исключительно на проблеме создания урановой атомной бомбы. В конце концов, в рамках американского «Манхэттенского проекта» изучались вопросы создания как урановой, так и плутониевой бомбы. Теоретическая возможность создания бомбы на основе плутония — «элемента 94», как он официально именовался в германских документах того периода, — нацистам была известна. И, как это следует из меморандума Управления вооружения и боеприпасов, подготовленного в начале 1942 года, немцы также знали, что этот элемент можно получить только синтезом в ядерном реакторе.
Так почему же Германия сосредоточила свои усилия практически исключительно на проблеме разделения изотопов и обогащения урана? После того как в 1942 году диверсионная группа союзников уничтожила завод по производству тяжелой воды в норвежском городе Рьюкан, немцы, так и не сумевшие получить достаточно чистый графит для использования в качестве стабилизатора в реакторе, оказались и без второго доступного им стабилизатора — тяжелой воды. Таким образом, согласно легенде, создание в обозримые сроки действующего ядерного реактора для получения «элемента 94» в количествах, необходимых для критической массы, оказалось невозможным.
Но давайте на минуту предположим, что рейда диверсионной группы союзников не было. К этому времени немцы уже обломали себе зубы, пытаясь создать реактор со стабилизатором на основе графита, и им было очевидно, что на пути создания действующего реактора их подстерегают значительные технологические и инженерные преграды. С другой стороны, Германия уже обладала технологией, необходимой для обогащения U235 в оружейное сырье. Следовательно, обогащение урана являлось для немцев лучшим, самым прямым и технически осуществимым путем к созданию бомбы в обозримое время. Более подробно об этой технологии будет сказано чуть ниже.
А пока нужно разобраться с еще одной составляющей «легенды союзников». Создание американской плутониевой бомбы с того самого момента, как Ферми построил и успешно испытал ядерный реактор на спортивной площадке Чикагского университета, протекало довольно гладко, но только до определенного момента, ближе к окончанию войны, когда было установлено, что для получения бомбы из плутония критическую массу необходимо собирать значительно быстрее, чем позволяли все имеющиеся в распоряжении союзников технологии производства взрывателей. Больше того, погрешность не могла выходить за очень узкие рамки, поскольку детонаторы взрывного устройства должны были срабатывать максимально синхронно. В итоге появились опасения, что создать плутониевую бомбу так и не удастся.
