— Вряд ли. Хотя точно не знаю.
— Проверим. Думаю, что четыре пятых населения проходили тест на группу крови, и данные эти где-то хранятся. Я знаю фирму, которая занимается поисками подобной несистематизированной информации. Я запущу все дело, вы будете на подхвате. Потом я смотаюсь в Южную Америку за этим расчленителем…
— Мистер Сэлэмэн! — раздалось с потолка. — Мы вляпались.
— Черт бы вас подрал! — рявкнул Сэлэмэн в интерком. — Эти два красавчика, — повернулся он к Юнис, — просто обожают заезжать в Развалины, чтобы иметь законный повод пострелять. Я не подумал об этом.
— Это я виновата, — сказала Юнис. — Надо было предупредить, что ездить вокруг девятнадцатой и не влететь в Развалины — трудно. Я всегда делаю большой крюк… Но нам же ничего не угрожает?
— Разумеется. Этот старый танк и из пушки не подбить. Но как же я забыл их предупредить?.. Рокфор — спокойный парень, потому-то и рэкет у него не получился. А вот Чарли — его второе имя Бей Первым. Вооружен и очень опасен. Первое убийство в одиннадцать лет. Он…
Поднялись и встали на место стальные щиты, закрыв окна салона. Зажегся свет.
— Получается, что находиться с вашими охранниками в одной машине страшнее, чем голышом бродить по Развалинам, — сказала Юнис.
—Отнюдь, дорогая, — сказал Сэлэмэн. — Конечно, в разумном обществе их бы уничтожили. А в нашем, безумном… что ж, я пользуюсь их пороками. Они довольны. Я тоже…
Неподалеку ударила пулеметная очередь. Броня загудела под пулями. Потом что-то оглушительно лопнуло над головой. Свет погас. Юнис показалось, что уши у нее забиты ватой.
—Готов! — донесся громкий звенящий голос.
—Нас подбили? — дрожа, спросила Юнис. Она уткнулась лицом в рубашку Сэлэмэна.
—Нет-нет, — одной рукой он погладил ее по спине, другой — крепче прижал. — Это Чарли подбил их. Так ему показалось, по крайней мере. У нас есть пушка на турели. Это она стреляла.
—А почему погас свет?
—От сотрясения. Так бывает. Сейчас включу аварийное… — он потянулся к выключателю.
—Нет-нет, — прошептала Юнис. — Просто обнимите меня, и все. Я не боюсь темноты. Когда вы меня обнимаете, я ничего не боюсь…
—Как хочешь, моя дорогая… — он сел так, чтобы было удобнее обнимать ее. — Какой же ты ласковый котенок…
—Вы тоже ласковый… мистер Сэлэмэн…
—Попробуй сказать: «Джейк». Сможешь?
—Джейк. Да, Джейк. У тебя такие сильные руки… Сколько же тебе лет?
—Семьдесят один.
—Не верю. Ты выглядишь много моложе.
—Я мог бы быть твоим дедом, щеночек. Я только выгляжу так… в темноте. Но уже целый год я живу взаймы у господа.
—Не говори так! Ты молодой. Ох, давай немножко помолчим… Джейк… Дорогой Джейк…
—Милая Юнис…
Несколько минут спустя голос водителя произнес:
—Все чисто, сэр!
Заслонки начали опускаться. Свет хлынул в салон. Юнис поспешно отодвинулась от Сэлэмэна.
—Боже мой! — смущенно улыбнулась она.
—Ничего страшного, — сказал Сэлэмэн. — Стекло прозрачно только изнутри.
—Очень удобно. И все равно — настрой не тот. Свет — хуже холодной воды…
—Это точно. А я только-только начал чувствовать себя молодым.
—Но вы же и вправду молоды, мистер Сэлэмэн!
—Джейк.
—Ой, конечно, Джейк! Года не в счет… У тебя вся рубашка в моей косметике.
—А я зато растрепал твою прическу.
—Я причешусь — а вот что скажет твоя жена?
—Спросит, почему я хожу в грязной рубашке… Юнис, дорогая, у меня нет никакой жены. Сто лет назад она обменяла меня на более современную модель.
—Дура. Ты — классическая модель, а значит, с годами становишься все современнее… Теперь у меня прическа в порядке?
—Вполне.
—Может быть, попросить завести нас еще раз в Развалины? Ты мог бы снова растрепать ее…
—Может быть, тогда уж сразу в Канаду? Вернемся к полуночи.
—Я очень хочу, честное слово. Но не могу. Надо домой. Так что сядь рядышком и обними меня как следует… только не трогай прическу.
—Я буду осторожен…
Сэлэмэн передал водителям координаты квартиры Юнис.
—Только никаких больше Развалин, бандиты! Вам бы только пострелять!
— Хорошо, мистер Сэлэмэн!
Ехали молча. Потом Юнис сказала:
—Джейк… ты ведь чувствовал себя совсем молодым — до того, как нам все порушили?..
—Ты же знаешь.
—Знаю. А я готова была тебе дать… и ты это тоже знаешь. Хочешь, я подарю тебе фотографию, где я голая? И куда лучшего качества, чем мог бы сделать тот шпион…
—Твой муж тебя сфотографирует — и ты украдешь у него снимок?
—Не смейся, Джейк. Я же рассказывала: конкурсы красоты и все такое… Только — никому!
—Разглашению не подлежит. Надежнее, чем в сейфе.
—Какую ты хочешь? Художественную или сексуальную?
—Н-ну… и то, и другое.
—Поняла. Есть такой снимок: я в душевой. Волосы мокрые, по всему телу капли, никакой косметики, ничего… В общем, увидишь. Это в твоем вкусе?
—Да я же волком взвою!
—Считай, что она уже у тебя. Быстро меняем тему — мы уже приехали. Джейк, у босса есть шанс выкарабкаться?
—Не знаю. С точки зрения дилетанта — нет.
—Я почему-то так и подумала… С завтрашнего дня постараюсь услаждать ему взор еще изысканнее. Надо будет поискать что-нибудь эдакое…
—Не забудь духи.
—Он же не чувствует запахов!
—А я?
—О! Есть, сэр! Духи будут. А кроме того…
—Юнис…
—Слушаю, сэр? Да, Джейк?
—Не ходи сегодня по магазинам. Считай, что это приказ босса. Как его адвокат, я имею право отдавать такие приказы.
—Но почему?
—Потому что сегодняшний вечер ты проведешь без охраны. Машина мне нужна, а своя у тебя будет лишь с утра.
—Подчиняюсь, сэр.
—И еще, Юнис. Ты заблуждаешься насчет того, что Йоханн доживает последние дни. Его проблема в том, что он может прожить еще очень и очень долго.
—Не поняла?..
—Он в капкане. Медики не дадут ему умереть. Как только на него натянули этот хомут, он потерял все шансы на скорую смерть. Ты обратила внимание, как ему сервируют еду? Ни ножа, ни вилки.
— Но у него же просто дрожат руки…
— Подумай об этом, дорогая. Они все сделали так, чтобы он жил, и жил, и жил… Машина жизни. У которой все болит. Юнис, эта затея с пересадкой — всего лишь хорошо продуманный способ самоубийства.
