Юджин заметил, что Марк успокоился, и добродушно улыбнулся.
— Так, значит, гвоздем аукциона должен стать Хаггард? — Марк прекрасно об этом знал, но хотел увести разговор подальше от опасной для него темы.
Юджин понимающе кивнул и начал рассказывать приятелю сплетни, которые он успел собрать по всему миру о молодом и неимоверно популярном художнике.
Постепенно просторный зал лондонского аукционного дома заполнялся людьми разных возрастов и национальностей. Единственное, что их сближало, — страсть к искусству. Правда, это чувство по-разному преломлялось в сознании посетителей. Кто-то пылал искренней любовью и страстью к художественному творению, а кого-то привел сюда лишь коммерческий расчет и желание получить прибыль. Даже Юджин и Марк, стоявшие в двух шагах друг от друга, являлись показательным срезом собравшейся публики.
— Дамы и господа, прошу вашего внимания! — громко сказал аукционист, мужчина преклонных лет, облаченный в смокинг и при «бабочке». — Для начала хочу поблагодарить всех присутствующих за то, что вы откликнулись на наш призыв и, забыв обо всех своих — без сомнения, важных — делах, прибыли в Лондон. Надеюсь, что никому из вас не придется об этом пожалеть.
— Итак, начинаем наш аукцион. Конечно, все вы без особого труда догадались, что главным номером нашей программы… аукционист сделал паузу, лукаво улыбнулся и добавил, — точнее, главным лотом наших торгов сегодня является новое полотно Хаггарда. Однако, дамы и господа, оставим его на десерт. Начнем с лота номер один.
Аукцион пошел своим чередом. Марк с любопытством следил за ходом торгов, в то время как Юджин нервно осматривался.
— Ищешь свою даму сердца? — с иронией поинтересовался Марк.
Юджин согласно кивнул, продолжая внимательно ощупывать взглядом каждого участника аукциона. Однако, по-видимому, надежды О'Нила на прибытие обольстившей его красавицы не оправдались.
Он грустно улыбнулся и, повернувшись к Марку, предложил:
— Может, сходим пока в бар? Вначале все равно ничего интересного.
Марк с радостью согласился. В конце концов, пока дело дойдет до сто четырнадцатого лота, они с Юджином успеют обсудить миллион вопросов.
— Итак, мы приступаем к лоту номер сто тринадцать! — неизменно торжественно объявил аукционист.
Публике представили нечто невразумительное, отдаленно напоминавшее сиденье унитаза и одновременно раму для зеркала.
Юджин снисходительно улыбнулся и обменялся с Марком ироничным взглядом, когда этот лот был продан пышнотелой итальянке за несколько тысяч фунтов стерлингов.
Внезапно Юджин крепко схватил Марка за плечо.
— В чем де…
Марк не успел закончить вопрос, потому что О'Нил с жаром зашептал:
— Она! Та женщина, о которой я тебе рассказывал! Какая красавица!
Не успел Марк посмотреть в ту сторону, в которую указывал приятель, как услышал:
— Лот номер сто четырнадцать! — громко представил картину Миро аукционист. — Начальная цена — полторы тысячи фунтов стерлингов.
— Пять тысяч, — раздался мелодичный женский голос со стороны входной двери.
Марк обомлел. Дэлейн не предупреждал, что ему придется распоряжаться такими огромными суммами. Торги только-только начались, а…
— Семь, — быстро назначил он новую цену.
— Десять, — спокойно произнесла женщина.
Обычно Марк умудрялся не терять головы даже в самые напряженные минуты аукционов, но сейчас… Сейчас он вдруг утратил всякую уверенность в своих силах и способностях. Голос женщины показался ему смутно знакомым. Где и когда он мог его слышать? Нет, Марк не мог соотнести голос ни с одной из знакомых ему дам. К тому же сейчас было не самое подходящее время для игр с памятью. Необходимо было действовать.
— Двадцать пять, — глухим басом лениво вклинился в торг толстый мужчина в очках, сидевший в первом ряду. Это был один из VIP-гостей.
— Сорок, — столь же невозмутимо, как и прежде, произнесла женщина.
Однако мужчина не стал вступать с ней в борьбу. Видимо, полотно Миро его вовсе не интересовало, и его предыдущее предложение было лишь уловкой, чтобы несколько расшевелить публику. Правда, это нисколько не помогло. Коллекционеры и представители музеев, по-видимому, утомились и почти не реагировали на призывы аукциониста к активному торгу.
Марка, с одной стороны, это успокоило. Дэлейн именно это и предсказывал. Однако он не предположил, что может появиться фанатичная поклонница Миро, готовая расстаться из любви к искусству с огромной суммой.
— Семьдесят, — твердо произнес Марк, будучи абсолютно уверенным, что, удвоив цену, он избавился от конкурентки.
— Сто пятьдесят.
Опять тот же невозмутимый голос, сводящий его с ума! Где же Марк его слышал? Почему он приводит его в бешенство и в то же время зачаровывает нежными нотами?
По залу пронесся удивленный вздох. Повисла напряженная пауза. Казалось, один аукционист оставался хладнокровен.
— Сто пятьдесят, кто больше?
Марк потерял дар речи. Сто пятьдесят тысяч фунтов стерлингов! Сумасшедшая цена, учитывая, что стартовая стоимость Миро — полторы тысячи. Дэлейн желал получить эту картину любой ценой. «Любой ценой. В пределах разумного, конечно…» — вспомнил напутствие босса Марк. Разумная ли цена — сто пятьдесят тысяч? Нет, нет и нет. Взвинтить стоимость в сто раз! Уму непостижимо… Эта женщина безумна!
— Сто пятьдесят тысяч — раз, — громко произнес аукционист.
Марк обернулся и взглянул на сумасшедшую, предложившую эту сумму за Миро.
В дверях с решительным видом стояла ярко-рыжая высокая женщина. Марсианка!
— Сто пятьдесят тысяч — два!
Та самая рыжая бестия, по вине которой он потерял Веронику. Она что, преследует его?! Да, видимо, она и есть его рок, наказание божье. Рядом с Марсианкой суетился Юджин О'Нил, сиявший от счастья.
— И ты, Брут? — с горькой усмешкой прошептал Марк.
— Что-что? — переспросила сидевшая около него женщина в непропорционально больших очках, похожая на морскую черепаху. — Я не расслышала, что вы сказали.
Марк не ответил. Женщина окинула его укоризненным взглядом и отвернулась.
— Сто пятьдесят тысяч — три! — Аукционист стукнул молоточком по столу. — Поздравляю, картина Миро — ваша, прекрасная леди.
Марк замер как громом пораженный. Мало того, что Дэлейн его прикончит — так еще и по чьей вине? Из-за этой сумасбродной Марсианки! Она, видимо, вознамерилась окончательно испортить ему жизнь. Сначала лишила его любви Вероники, а теперь… Марку даже думать не хотелось о том, что ожидает его в Лос-Анджелесе. Перспектива увольнения и потери прибыльной и любимой работы казалась едва ли не самой радужной. Мистер Дэлейн бывал страшен в гневе, и Марк об этом прекрасно знал.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
