Хелена расхаживала туда-сюда перед раздвижной стеклянной дверью, мысленно распевая как мантру «Черт, вот черт, вот черт».
С того самого момента, когда её взгляд впервые остановился на нём, она хотела его и это было неопровержимой истиной. Он не скрывал своего желания, откровенно признался в своих намерениях. В этом и заключалась разница между ними. Он говорил правду, пока она попусту болтала, флиртовала с ним, лгала и вызывала полицию, когда обстановка становилась немного напряженнее. Так кто же из них на самом деле разыгрывал порядочность?
Впусти его.
Возможно, он проговорил бы с ней через окно всю ночь, но она не знала, хватит ли у неё на это сил. Она не могла думать. Чёрт, вообще-то, она едва могла стоять! Так что оставалось или принять его предложение или пойти и запереться в туалете.
Она думала, что это он был заперт за стеклом на верхней площадке, но на самом деле в ловушке оказалась именно она сама. Весь мир остался позади него.
Я устала бояться.
Пока ждал её ответа, Алекс прислонился к двери, опустив голову и уперев ладони в стекло так, словно собирался свернуть дверь с полозьев.
— Ты нужна мне, — сказал он тихо, едва слышно.
Дыхание перехватило. Испугавшись, она обняла себя руками. Это мягкое давление разлилось в груди девушки тупой болью и звоном в ушах. Кожа, касающаяся мягкой пряжи вязаного платья, стала слишком чувствительной. Она никогда не была настолько возбужденной. Какая-то часть Хелены знала, что мужчина хотел её так же сильно. Другая часть понимала, что девушке придётся рискнуть жизнью, чтобы понять, верна ли её интуиция. Интуиция, которая подсказывала ей открыть эту дверь.
Доверься себе.
Ради всего дерьма на свете, он же поклонник народного радио!
Давай же!
В конце концов, она решила, что если не сможет довериться своей интуиции, если собирается провести остаток жизни, сожалея, тогда какой вообще смысл жить?
Она дернула ручку и широко распахнула дверь. Алекс шагнул внутрь, подхватил Хелену на руки и жадно поцеловал. Он был обжигающе холодным, но его поцелуй мог растопить даже льды Арктики. На вкус он был словно рай. Каким она его и запомнила.
Она обвила руками его шею, но позволила мужчине взять инициативу в свои руки. На этот раз она будет осторожна. Она не потеряет контроль и не отпугнет его. Не в этот раз. Не так, как случилось с Джеффом. Или Робом. Или Дэвидом.
Фостин отодвигал ее к другому концу гостиной, пока каблуки девушки не ударились о край лестницы и она не упала на ступеньки. Он последовал за ней, клеймя её губы настойчивым глубоким поцелуем.
А потом он просто остановился. Остановился и пристально посмотрел на неё. Хелена мысленно застонала. Она узнала этот взгляд.
— Что случилось? — спросил он.
— Ничего.
— Что-то не так?
— Нет.
— Боишься?
— Нет.
Он нахмурился.
— Ты ведь не девственница?
— Что? Нет, конечно!
— Слава Богу, — он выдохнул. — Тогда в чём дело? Ты же не была такой прошлой ночью.
— Не знаю, что происходило прошлой ночью. Я что-то делаю не так?
— Ты всё делаешь правильно. Но, по-моему, тебе не нравится.
— Нравится. Верь мне. Я едва себя сдерживаю.
Он отстранился, облокотившись на ступеньку возле неё.
— Ага, а вот это уже сарказм. Хелена, если тебе не нравится то, что я делаю, ты должна сказать мне.
— Никакого сарказма, — она робко протянула руку и убрала волосы с его глаз. — Клянусь, я так сильно хочу тебя, что приходится себя контролировать.
К её великому облегчению он немного расслабился, его рука заскользила вверх по её бедру.
Он наблюдал за её реакцией из-под опущенных ресниц.
— Зачем тебе себя контролировать?
— Потому что это не… — Она потеряла ход мысли, когда его рука коснулась её груди. — Потому что иногда я теряю самообладание. Потому что… ты будешь недоволен. Мной.
— Недоволен?
— Я кусаюсь.
Его глаза расширились и он рассмеялся. Но не оскорбительно.
— Серьёзно?
— Кусаюсь, царапаюсь, впиваюсь ногтями. И даже не осознаю, что делаю, но если буду оставаться сдержанной, этого не произойдет. Так что не беспокойся. Я не хочу причинить тебе боль.
Его глаза озарились недобрым блеском. Притянув девушку к себе так, чтобы она оседлала его бёдра, он спросил:
— Что если мне нравится, когда меня кусают, царапают и вонзаются в моё тело ногтями?
— Это ты сейчас так говоришь. — Конечно, некоторым людям могла нравиться боль, но на самом деле большинство из них не хотели бы быть покалеченными в постели. И это нормально. Её бывший жених Джефф терял терпение, глядя на её агрессивные выходки. «Постель это не поле боя» — как он выразился, — «мужчинам всегда нравится самим задавать темп». А до него был Роб, который был так взбешен оставленными после единственной бурной ночи царапинами от ногтей, что вскоре после этого они расстались.
Рука Алекса пробралась под край её платья. Блеск в его глазах постепенно исчез, вытесненный чем-то более сильным.
— Делай все, что пожелаешь. Поверь, я смогу принять всё, что ты мне предложишь. Но я отплачу тем же, — приблизив губы к её ушку, будто бы они не были совершенно одни, он шепнул, — буду трахать тебя до беспамятства. Это я тебе обещаю.
Хелена не смогла подавить трепет от предвкушения.
— Теперь поцелуй меня как следует.
Она склонилась над ним и коснулась губами его губ. Сухие. Дразнящие. Прикоснувшись ещё раз, она прошлась по ним своим язычком. Алекс улыбнулся и она вновь накрыла его рот своим. Их губы встретились. Он обхватил её голову и, отвечая на поцелуй, проник языком в её ротик. Она приняла его, подхватила губами, втянула глубже. Одновременно подалась назад, пока её клитор не оказался прижат к твёрдой выпуклости его члена, и начала медленно тереться об него.
— Вот это другое дело, — сказал он с усмешкой, когда она вытолкнула его язык из своего ротика. Он покусывал её нижнюю губу. Она проникла языком в его рот и мужчина слегка прикусил его зубами. До того, как она начала паниковать, он впустил её язычок в свой рот, заменяя покусывания долгим неистовым поцелуем. Если и существовало искусство целоваться, то он владел им в совершенстве.
— Сними платье.
Она стянула его через голову и отшвырнула в сторону. На ней оставались лишь трусики-бикини и бюстгальтер. По правде сказать, это были её лучший черный кружевной комплект, и она надела его утром, предаваясь мечтам о своём сталкере. Не то чтобы она планировала, что это случится. Просто думала о том, как он заставляет её чувствовать себя сексуальной. Весь день она была взволнована тем, какое нижнее бельё на ней было надето, и насколько высоки были каблуки.
