Он вошёл в неё. С гортанным криком она кончила. Глаза Алекса закрылись, когда он почувствовал сильные сокращения её лона. Когда она притихла, он подался назад и проник в неё снова, ещё глубже, наслаждаясь её жаром, её теснотой.
— Выше, — прохрипел он.
Она стояла на коленях и он удерживал её гладкое, разгоряченное тело крепко прижатым к своей груди. Он обвел языком вокруг её ушка и поддразнил чувствительную впадинку за ним.
— Хелена, — он погладил её грудь и животик, покрыл поцелуями затылок. Но этот нежный жест не мог скрыть того, что на самом деле он не собирался щадить её. — Откройся, — шепнул он, — позволь мне войти в тебя полностью.
Хелена мотала головой из стороны в сторону. Он наклонил голову девушки ниже к кровати и локтем чуть шире развел её ноги.
— Прими меня.
С протяжным выдохом она впустила его. Она раскрылась, и Алекс вдруг оказался в ней так глубоко, насколько мог. Он чуть не кончил от яркого возбуждения, но снова приподнял девушку, так чтобы обнять её и поцеловать её шею.
— И это… всё… что у тебя… есть? — задохнулась она, содрогаясь и разлетаясь на кусочки от коротких множественных оргазмов.
Он фыркнул рядом с её ушком и девушка рассмеялась. Дрожь от её смеха прокатилась и по его телу. Он хотел обнимать её вот так вечно.
— Думаешь, ты сможешь выдержать больше? — Он облизнул указательный палец и надавил им на её набухший клитор.
— Ох! — Она была так поддатлива, так чувствительна, что и малейшего прикосновения было бы достаточно. Ей.
Не ему. Он схватил её бедра и вонзился в неё резким толчком. Она упала в его руки с грудным криком. Что-то в этом крике подтолкнуло его на самый край. Забыв обо всём, кроме потребности затеряться в ней, он погружался в неё снова и снова. Она подчинилась ему, взвыв как кошка в период течки, и каждое её движение сводило его с ума.
— Ближе, — пролепетала Хелена, её слова превратились в долгий стон. — Ближе, — она изогнулась. Их тела разъединились. Опускаясь на спину, она раскрыла для него свои объятия и он скользнул в обжигающее пламя её тела. Так хорошо. Ближе. Да. Сердце к сердцу. Губы к губам. Ближе.
— Ближе, — снова взмолилась она. Настойчиво. Впиваясь в него зубами и ногтями.
И тут Алекс понял. Не имело значения, как крепко он обнимал её — ему всё равно хотелось большего. Ему необходимо быть внутри неё и вокруг неё, под её кожей и в её сознании.
— Я знаю. Знаю, — он целовал её снова и снова. — Всё хорошо.
Только кровь смогла бы связать их так, как им необходимо было быть связанными. Когда он подумал о том, скольких женщин в своей жизни он укусил… А сейчас под ним была Хелена, умоляющая об этом. Как он планировал себя сдерживать? Как долго он собирался просто ждать? Роланд со своей долбанной Айлисией засмеяли бы его.
Ему должно было хватить того, что у них уже было. И он собирался взять всё, что мог. Он поймал её царапающиеся руки, поднимая их над головой девушки и начал брать её долгими, ровными толчками. Ничто, ничто, никогда не доставляло такого удовольствия.
Её лицо приняло то упрямое выражение, которое он уже успел узнать и полюбить. Алекс усмехнулся, когда она уперлась каблуками в его бока.
— Да, — стонала она. — Ох, да. О Боже.
Алекс тоже мог их почувствовать — теплые волны приближающегося оргазма. Они кончат вместе.
— Большой, — задохнулась она. — Такой большой.
Он знал, что она не имела в виду его самого. Она имела в виду это напряжение. Приближение к краю. Они двигались вместе, их тела покрылись испариной. Хелена всё это время смотрела на него широко открытыми глазами.
Он никогда ещё не был так долго на пороге оргазма. Похоже ли это на то, как кончает женщина? Он никогда не был так счастлив и так потерян одновременно.
Её тело струной натянулось под ним, бёдра опустились на кровать. Они оба уже были почти на самом краю. Если она достигнет оргазма, он тоже сможет. Но она этого не делала. Секунды казались минутами, минуты — часами, пока её прекрасное лицо искажалось в агонии, а ногти кромсали кожу на его спине.
— Я не могу… Алекс… пожалуйста!
Тяжело вздыхая от отчаяния, она укусила его в шею. Ею правил инстинкт, но она не могла получить то, чего хотела. Алекс бы смог. Уступив соблазну, он зарылся лицом во впадинку у её горла. Её пульс бился под его губами. Звал его.
Матерь Божья!
Сопротивляться было невозможно. Он прокусил клыками её кожу и кончил, как только её кровь коснулась его языка. Изливающееся наружу семя, прорывающийся в его горло поток крови — круг замкнулся. Его кровь смешалась с его слюной и изменила её. Изменила его самого. Ее сущность проникла в его кровь и ворвалась в мозг как химический катализатор. Первый удар практически вытолкнул его из неё. Пока он колебался, мышцы в глубине её сжали его словно в кулак, напрягаясь и расслабляясь, когда по её телу прокатывался судорожный оргазм.
Он не высасывал её жизнь. Кровь девушки врывалась в его горло сама. Всё чего она хотела — это слиться с ним. Видения её жизни яркими вспыхивающими воспоминаниями возникали перед ним. Обычно, когда он кормился, он блокировал эту информацию, но с ней он этого сделать просто не мог. Словно через него прошел ураган, оставив его широко открытым. Это был первый и необратимый шаг соединения.
Но поток прошел только в одном направлении — через него. Он затуманил её разум так, чтобы девушка ничего не вспомнила, не знала даже, что Алекс её укусил. Если он не мог защитить себя от своего собственного безрассудства, то, по крайней мере, он защитит её.
Позже он лизнул и поцеловал рану от укуса, чтобы она затянулась, охваченный нежностью к этой почти незнакомой девушке в его объятьях. Хелена вышла из оцепенения. Он поцеловал её, наслаждаясь негой, и она ответила на поцелуй, а её губы были нежными и податливыми, так отличаясь от того, какими были несколькими мгновениями раньше.
Хелена насытилась.
Счастьем. Его счастьем.
Она доверчиво улыбнулась ему, глаза её закрывались. Его сердце разлетелось на куски и вновь обрело форму вокруг неё.
— Я сделала тебе больно, — её голос был низким и хрипловатым. Она осторожно коснулась отметины от укуса на его плече.
— Не важно, — он оторвался от её горла, чтобы поцелуями прочертить линию вдоль плоского животика. Волоски золотисто-персикового цвета покрывали низ её живота. Ему это нравилось.
— Ты взгляни на свою спину! Мне так жаль.
Он приложил палец к её губам.
— Ты не будешь чувствовать себя такой виноватой передо мной завтра, когда у тебя всё настолько заболит, что ты едва сможешь ходить.
Она улыбнулась своей ехидной улыбочкой.
