Бабкин. За рулем неудобно... Опять на красный свет можно проскочить.
Карташова. Привезешь домой — поговори.
Бабкин. Трудно, конечно, но попробую. Еще один вопрос. Виталий упрекал меня в том, будто я подарил Татьяне Петровне ожерелье...
Карташова (с искусственным интересом). Да-а? А разве не ты подарил ей ожерелье?
Бабкин. До сегодняшнего дня я не переступал порога ювелирного магазина. А где твое ожерелье?
Карташова. Какое?
Бабкин. То самое, что вчера лежало на столе?
Карташова. А зачем оно тебе?
Бабкин. Свет моих очей, прошу тебя.
Карташова. Хорошо. (Уходит и возвращается с футляром.) Это?
Бабкин. То самое. Я не ошибся.
Карташова. А ты не того? (Показывает на голову.)
Бабкин (радостно). Я не того, ты не того, он не того. Мы не того, вы не того, они не того. (Достает из кармана футляр. В нем еще одно ожерелье, точная копия предыдущего.) Вот! Купил! То самое.
Карташова. А ты уверен, что объяснение в любви надо начинать с таких дорогих подарков? Ты понимаешь, какие подарки тебе придется делать потом?
Бабкин. Но мне понравилось твое ожерелье!
Карташова. А ты уверен, что оно мое?
Звонок. Карташова уходит, возвращается с Геннадием.
Геннадий. Привет, Евгений Михайлович. (Увидев ожерелье.) Или у меня в глазах двоится, или...
Телефонный звонок.
Карташова (снимает трубку). Алло... Анжелика Сигизмундовна? Здесь, здесь. Жека, тебя ждут.
Бабкин. Сию минуту еду.
Карташова. Он выезжает. (Вешает трубку.)
Бабкин прячет футляр в карман и уходит.
Геннадий. Можешь мне не объяснять.
Карташова. Откуда только эмоции берутся?!
Геннадий. Что — эмоции? Откуда деньги берутся?
Карташова. Он собирается сегодня преподнести тоже ожерелье?! Как мы объясним появление первого?
Геннадий. Скажем, что у него склероз.
Карташова. Он недавно проходил обследование в нашей поликлинике. Склероза мы не обнаружили.
Геннадий. Медицинская ошибка. Склероз в этом возрасте начинается у всех нормальных людей. Я слышал лекцию по радио.
Карташова. Может так случиться, что Бабкин не слышал этой лекции.
Геннадий. Тогда... тогда... А скажи, что ты подарила ей... Но зная, что она может отказаться, придумала, что это от Бабкина.
Карташова. Но зачем одной женщине два одинаковых ожерелья?
Геннадий. Да, это верно... Неплохо бы одно вернуть тебе. (Решительно.) Надо сделать так, чтобы Виталий подарил тебе ожерелье.
Карташова. Уж не из-за того ли, что Бабкин женится?
Геннадий (размышляя). Надо поставить Виталия в такое положение, чтобы он уговаривал тебя принять подарок. Короче, я беру все на себя. Я все беру на себя. Искусство победы, Ольга, заключается в том, чтобы разлагать войска противника, внося в его ряды дезорганизацию. У меня еще нет готового решения, но некоторые мысли имеются. Короче, и Виталия, и ежевику я беру на себя. Он подавит ее сопротивление и прикончит старуху.
Карташова. При всех грехах Виталия он все же не Раскольников.
Геннадий. Ты хотела устроить наказание без преступления. Мы его устроим!
Входит Карташов.
Карташов. А-а, Геннадий?
Геннадий. Здравствуй, брат. Как ты себя чувствуешь?
Карташов. Вполне прилично.
Карташова (ласково). Я так рада, что ты сегодня рано оторвался от своих проектов. Давай портфель. (Забирает портфель и уходит.)
Геннадий (мягко). Виталий, меня мучают угрызения совести. Я в прошлый раз грубо разговаривал с тобой...
Карташов. Я тоже очень огорчился.
Геннадий. Я всю ночь не спал...
Карташов (потеплев). Ну, какая ерунда... Бывает в жизни, что даже близкие люди ссорятся.
Геннадий (настойчиво). Но ты для меня не только близкий человек, но и старший брат.
Карташов (меланхолично). Да, это верно, Геннадий.
Геннадий. А я по своей ограниченности доставил тебе неприятности. Это ужасно нехорошо с моей стороны. Прости меня, Виталий.
Карташов (растерявшись). Ну что ты... Зачем это все?
Геннадий. Скажи, что ты меня прощаешь.
Карташов. Зачем тебе мое прощение?
Геннадий. Оно мне просто необходимо. Я места не нахожу.
Карташов. Ну, пожалуйста...
Геннадий. Я знаю, какой ты добрый человек... Как беспокоишься о людях... Даже чужих для тебя.
Карташов. Это, видимо, общее у нас с тобой.
Геннадий. Вот я смотрю, как ты принял Анжелику Сигизмундовну... В самом деле, какое отношение она имеет к тебе? Никакого. Ведь правда?
Карташов. Конечно, посторонний человек.
Геннадий. А вот и о ней ты заботишься!
Карташов. По-моему, о ней больше Бабкин заботится.
Геннадий. В смысле транспорта — да. Но это частность. А вот ты, зная, что Бабкин собирается жениться, всячески уговаривал его не делать такой глупости!
Карташов. Я очень рад, Геннадий, что до тебя дошло это.
Геннадий. Еще бы! В бессонные ночи я понял твою гуманную душу. Это мог только ты!
Карташов. Почему только я?
Геннадий. Других же не нашлось? И вот теперь только ты можешь предотвратить назревающий удар.
Карташов. Какой удар?
Геннадий. Смягчить, самортизировать... Надо спасти Анжелику. Она против их женитьбы.
Карташов. Бабкин так закусил удила, что его уже трудно остановить.
Геннадий, Именно. Но вот, Виталий, если мы с тобой решим, чтобы тетя отдала концы, — тогда ничего делать не надо. Но если все взвесить, то только ты можешь взять на себя эту гуманную миссию. Обидно будет, если тетя умрет, находясь у нас в гостях.
Карташов. Конечно, этого бы не хотелось. В крайнем случае, она могла бы переселиться в лучший мир у себя в Саратове. А что я должен делать?
Геннадий. Попробовать воздействовать на Анжелику.
Карташов. Нет, уволь меня от этой гуманной миссии.
Геннадий. А вдруг тетя отдаст концы?
Карташов. Но что же я должен говорить ей?
Геннадий. Все, что ты знаешь хорошего о Бабкине. Только хорошее. Тебе же это так просто, ты его друг…
Карташов. Ладно, Геннадий. Пусть тетя живет и любуется пейзажами.
Геннадий (восторженно). Как мне нужно учиться у тебя! Спасибо, брат, за предметный урок сердечности.
Карташов (уже в хорошем настроении, похлопывая Геннадия по плечу). Ну что ты, что ты? Мы же все-таки Карташовы, порода умная.
Геннадий. Но мне еще тянуться до тебя и тянуться! Спасибо, брат! (Целует Виталия.)
Входит Таня.
Таня. Что я вижу? Целующихся мужчин.
Карташов. А если женщины нас не целуют?
Таня. Таких молодых и красивых? Не поверю.
Карташов (по-гусарски). Иногда и нам кое-что перепадает! (Уходит.)
Карташова (входя). О, Танечка. Как хорошо, что вы уже дома.
Таня. А что такое?
Карташова. Мы очень привыкли к вам. Геннадий, сходи-ка, будь добр, в магазин. Возьми шампанского.
Геннадий. Ясно. Приступаю к выполнению своих обязанностей. (Уходит.)
Карташова. Бабкин был сегодня у меня. Советовался...
Таня. А почему же не со мной?
Карташова. Я его старый друг. Глубоко между нами, он сегодня, по-моему, собирается говорить с вами и с тетей.
Таня. Боюсь, что тетя этого не перенесет!
Карташова. Мы, как врачи, будем на страже. Но у меня просьба: не говорите Евгению Михайловичу, что я от его имени пыталась вручить вам ожерелье. Вы ведь знаете его застенчивость?
Таня. Вот застенчивости-то я как раз у него и не заметила.
Карташова. Что вы, Жека — сама застенчивость! Кроме того, он страшно рассеянный. Он может вторично вам преподнести то же самое ожерелье... Не обижайте его, примите подарок.
Таня. Я вижу, вам очень хочется женить Бабкина?
Карташова. Ну, Таня...
Таня. Или выдать меня замуж?
Карташова (лукаво). А если и то и другое?
Звонок. Карташова уходит открывать дверь, возвращается вместе с Анжеликой и Бабкиным.
