в этом дворце.
Царица с силой ударила кулаком по столу, заставив вздрогнуть стоявшую на нем посуду:
— Хочешь стать подобием своей сестры?! — резко спросила она. Если бы можно было сжигать взглядом, на месте Ореста уже покоилась бы кучка пепла. — Жить, как легкомысленная, беспутная Электра… Ты действительно желаешь этого? На ее глупости я уже привыкла закрывать глаза, но ты… Ты совсем другое дело, Орест! Мужчине не пристало отказываться от своего долга!
— Мы можем вести разговор в другом тоне? — не выдержав, спросил царевич. — Под градом упреков сложно оставаться спокойным и что-то объяснять.
Клитемнестра стиснула зубы; так некстати потеряв терпение, она напоролась на упрямство сына. Владычицу Микен, не привычную к возражениям ни от кого, даже от собственных детей, это поразило, но гигантским усилием воли она вернула контроль над чувствами. И махнула рукой:
— Хорошо, я дам тебе высказаться. Продолжай.
— Помнишь, как дядюшка Одиссей взял меня к себе на корабль, когда мне было тринадцать? Ты не желала меня отпускать, но прислушалась к советам Телефа — это была его идея, он считал, что небольшое морское путешествие полезно для подростка. Маленький Эгисф не горел желанием покидать дворец, а я с радостью отправился плавать с итакийцами.
— Как же такое не помнить. Из-за тебя я целыми днями не находила себе места: каждый день представляла, что ты попадаешь в бурю. Любой каприз погоды, и Микены лишатся наследника!
— Так ты беспокоилась о городе или все-таки обо мне? — с внезапной улыбкой спросил царевич. Клитемнестра воздела глаза к потолку:
— И о тебе, разумеется.
— Это радует, — ответил Орест, не сумев до конца скрыть иронию в голосе. А затем продолжил уже серьезным тоном. — Я очень благодарен Телефу, который настаивал, чтобы я научился ходить по морю. Это было лучшее время… С Одиссеем и его командой. Среди волн и облаков, окруженный моряками, я жил по-настоящему, дышал полной грудью, с радостью учился у старших товарищей. Хотя поначалу для Одиссея я был лишь обузой — он принял меня без особой охоты и лишь за солидную плату, — под конец мы стали друзьями. Теперь я желаю вновь отправиться в плавание, но уже со своей командой.
— Понятно, этот старый моряк заразил тебя пустыми мечтаниями, — Клитемнестра ощутила, как зарождается в груди новая вспышка негодования. — Вот уж не думала, что тебе захочется повторять подвиги Ясона, печально известного царя Иолка.
— Историю Ясона мне пересказывали множество раз. Он отправился в плавание не по своей воле, — возразил Орест. — Я не такой. Меня влекут тайны моря и лежащих за ним далеких земель, а не скучная, сытая жизнь во дворце. В Микенах мне тесно; сердце зовет на корабль, влечет к безбрежной синеве. Но… — Орест выпрямился и лукаво улыбнулся, — это не значит, что я буду для тебя бесполезен.
Он провел рукой по волосам, откидывая их назад. Царевич говорил уверенно, и Клитемнестра догадывалась: ее сын уже не раз произносил этот монолог наедине с собой.
— Если Эгисф согласится занять трон, я лично позабочусь, чтобы вести об этом событии достигли даже дальних островов. Навещу соседей, узнаю новости, обменяюсь товарами и преподнесу дары царям на своем пути. Почему бы одному из потомков Агамемнона не отправиться с визитом к союзникам?..
— Но что потом? Рано или поздно ты вернешься домой.
— Знать будущее под силу лишь богам, — улыбнулся царевич. — Можешь, тогда придумаешь для меня задание посложнее? Например, разузнать, что находится на краю земли. Старики говорят, что там нет ничего, кроме всепоглощающей пустоты — разве не интересно проверить, так ли это?
— Это совсем не смешно, Орест.
— Извини, — тот развел руками, стараясь удержать беседу в спокойном русле. — Я просто хочу принести пользу Микенам, но при этом быть счастливым и свободным, а не жить в золотой клетке. Разве мои мечты неосуществимы?
— Цари и их дети не могут так рассуждать, — Клитемнестра сказала это с тяжелым вздохом и отрешенным выражением лица. — Они несут груз великой ответственности с самого рождения. Твои речи больше подойдут пастуху, воину или торговцу — но только не наследнику рода Атрея.
— Потому я и желаю отказаться от навязанной мне роли. Мама, именно ты — настоящая правительница Микен, которая прекрасно исполняет свой долг. Возможно, Эгисф однажды станет таким же. Если, конечно, ты ему позволишь… если обучишь своим талантам и мудрости.
— А ты, Орест, добровольно променяешь царский титул, который дарован тебе по праву первенства, на тяжелый труд, соленый ветер и общество немытых моряков? Не понимаю, чья кровь в тебе говорит.
— Кто не был в открытом море, тому неведомы вся его красота и величие, — лицо царевича на миг озарилось светом дорогих воспоминаний. — О, мама, я уже плавал под парусом и знаю, что мореход из меня выйдет куда искуснее, чем царь. Позволь взять несколько кораблей и отправиться в путь — я постараюсь добыть для Микен славу и выгоду, выполню любой твой приказ! Что угодно, лишь бы не изображать жалкое подобие владыки…
Орест осекся: последняя фраза прозвучала непозволительно грубо. На протяжении его речи Клитемнестра выглядела так, будто ей нездоровилось. Плечи царицы ссутулились, лицо побледнело — заметив это, ее сын спросил с тревогой:
— Может, принести воды?
Клитемнестра покачала головой:
— Не стоит. Со мной все в порядке.
Она заговорила ровным голосом, зазвучавшим удивительно странно после гневливых выкриков:
— Возможно, в твоих словах есть доля истины. Было бы жестоко сделать тебя царем против воли. К счастью, ты не единственный мой сын, — эти слова дались Клитемнестре с большим трудом. — Увы, я была сильно занята заботами о Микенах и не разглядела твоих желаний. Прости, что не знала, каким человеком ты вырос, Орест.
Тот молча кивнул. Царица вдруг сделала шаг вперед, подойдя к сыну вплотную. Протянула руку — Орест дернулся, но мать всего лишь провела рукой по его темным вьющимся волосам, поправила пару непослушных прядей. И тихо закончила:
— Ты решил рассказать о своих мечтах в тот же день, когда тебе предложили микенский трон… Какая насмешка судьбы! Я страшно расстроена твоим выбором, сын мой. Уверена, что ты и сам о нем пожалеешь… Но стоять на пути у тебя и твоих желаний я не буду.
С этими словами Клитемнестра посмотрела прямо ему в глаза — пронзительно, цепко, — но тут же отвела взгляд в сторону. Орест почувствовал, будто мать скрыла от него что-то важное. Но прежде чем он успел что-либо сказать, она добавила:
— Нет смысла затягивать, если все уже решено. Мне нужно самой поговорить с твоим младшим братом. Думаю, он будет в восторге, в отличие
