Дан
Гонец от великого князя Желана прискакал на взмыленном коне рано поутру. Ему требовалась моя помощь.
Когда-то, я принес ему клятву верности, дабы досадить отцу, который считал, что темный должен быть свободен и защищать только себя самого. Не знаю, знал ли об этом Желан, но службу мою он принимал как должное. Да, собственно, я не один ему служил из магов, были и другие. Все из высших, так что и мне было не зазорно.
И вот теперь мне вновь предстояло подтвердить свою верность, защитив границы государства от нашествия кочевников. Дело привычное, на нас вечно кто-нибудь нападает.
Лада отреагировала бурно. Подскочила на кровати в чем ее родила мать, едва не сделав меня дезертиром. Нет, ну правда, зачем куда-то ехать, когда дома жена? И как другие мужчины уезжают? Да еще радуются тому, что без жены оказались!
Но бурных сцен все же устраивать не стала. Только тревожно обняла, да сняла с шеи медальон с какими-то неизвестными мне буквами, что прибыл с ней из ее мира, наскоро заговорив. Сказала, что услышит, если со мной что случится. Да что мне сделается-то?
Лада
В то утро я разбирала травы, сидя на теплой кухне, когда мое сердце бешено заколотилось от предчувствия близкой беды. Подскочив так, что отлетевший стул ударился в противоположную стену, я ломанулась наверх, в спальню, где стояло зачарованное зеркало.
От увиденного у меня подкосились ноги. Мой супруг бился в судорогах, весь окутанный каким-то отвратительным маревом. Видимо, это было проклятье, но я таких никогда не видела. Да и где я могла их видеть? Проклятья такой силы мне — целителю были неподвластны, а соответственно и показывать их незачем. Ни снять не смогу, ни наложить.
Не смогу? Черта с два!
Уже через несколько минут я была на крыше замка, где мой супруг держал своего волшебного коня.
— Значит так, животное, — ярость, прозвучавшая в моем голосе, заставила его всхрапнуть и нервно отступить, покуда хватало привязи, — сейчас я на тебя сажусь и ты без капризов везешь меня к своему хозяину! Понял?
Он явно не понял, так как попытался сопротивляться. Но было поздно. Одним движением я взлетела на его спину и сжала коленями бока. Привязь лопнула под моей мыслью, и конь попытался сбросить негаданную всадницу, заскакав над крышей. Ага! Легче блоху сбросить, чем меня! А уже через мгновенье я послала ему картинку гибнущего хозяина. Конь замер, пытаясь понять, не вру ли я, потом взревел и рванулся куда-то вдаль. Я очень надеялась, что в нужную мне сторону.
Доскакали мы вовремя. Я как раз успела скатиться со спины жеребца, сделать три диких прыжка и, не прерывая движения, отбить удар ножа, направленный в сердце моего супруга.
Хорошо хоть я узнала великого князя, уже виденного мною в зачарованном зеркале, и не стала молниями бросаться!
Мое триумфальное прибытие ошеломило достойных мужей, но не настолько, чтобы они забыли о безопасности.
— Эй, ты кто?
— Княгиня Лада. Из Черного княжества, — я ответила машинально, занятая осмотром возлюбленного.
— Княгиня? Но… Вы — его жена? Когда же Дан успел жениться?
— Да уж полгода как. Лучше объясните мне, с чего это вы его убивать собирались?
— Не убивать, — голос великого князя стал пустым, — а добить. Мои чародеи сказали, что это неизлечимо.
Я перевела взгляд на тех самых чародеев, стоявших поодаль. Целитель, светлый, боевой маг, еще шаман какой-то… И все они сошлись на том, что проклятье не снять? Куда же я лезу, против такого консилиума?
Но в этот момент очередная судорога скрутила тело Дана и он сдавлено захрипел. Ну уж нет! Нафиг этих придурков!
Я уселась на землю, не замечая, что пачкаю плащ в рвотных массах. Сейчас передо мной было только проклятие, наложенное на моего супруга. Казалось, оно пронзает и душу и тело, отвратительным, гнилостным маревом окутывая его с ног до головы. Я провела по нему рукой, содрогаясь от боли и отвращения, попыталась попросту оторвать, но пальцы прошли сквозь нематериальную сущность. Да что ж тут можно сделать-то? Разве что…
Он ведь темный. И очень чистой крови. Если я разбужу ее…
Это заклинание, даже не заклинание, скорее ведунский заговор, применялось, когда больной не мог справиться с болезнью, но имел в своей генетике ресурс, который мог ему в этом помочь. Может предков — магов, или эльфов, или… да мало ли что может содержаться в ДНК! И тогда этот ресурс можно разбудить. Заставить работать. Правда на это, скорее всего, уйдут все жизненные силы пациента, так как никто не может быть сильнее самого себя. Вот тут и вступал целитель, компенсируя собой, собственной жизненной силой эту потерю.
Но тут случай был особый. Выбирая себе жен заклинанием, его род сформировал такой удивительный по чистоте и силе ресурс, что, разбудив его, управлять им будет крайне затруднительно! И сил он потеряет столько, что придет не к нулю, а уйдет далеко в минус! И хватит ли меня, чтобы хотя бы просто оставить Дана в живых было совершенно не известно.
Но, с другой стороны, что я теряю? Разве что свою жизнь? Ну да и овощ с ней! В тот момент я с кристальной ясностью понимала, что этот человек достоин того, чтобы рисковать ради него. Что в его жизни было достаточно требований и претензий. Настало время и бескорыстных подарков.
Я склонилась к его шее, где билась жилка и зашептала древние слова.
Это было похоже на взрыв! Проклятье снесло в дальние дали. Искалеченное тело мгновенно исцелилось. На все про все понадобилось всего несколько секунд, но и этого хватило для фатальных последствий. Когда сила крови уснула, у меня под руками практически не ощущалось жизни. В совершенно здоровом теле не было ни капли силы! Я судорожно выдохнула и принялась вливать в него свою.
Ощущение было жуткое. Будто пытаюсь из пипетки наполнить ведро! Но это меня не остановило, и постепенно я почувствовала, как начинает биться его сердце. Как он начинает с трудом, но дышать, как… больше я ничего не чувствовала. Просто выливала всю себя, надеясь, что этого будет достаточно, и я успею закончить, пока не упаду от истощения.
Мне было холодно. Я обнаружила себя в бесконечном ледяном пространстве, сумрачном и абсолютно пустом.
Нет! Не абсолютно! Стоило мне обернуться, как я увидела три фигуры, стоявшие поодаль. Сделав пару шагов я оказалась рядом с ними, и увиденное заставило меня вздрогнуть уже не от холода, а от ужаса.
Справа от меня стояла очень красивая и молодо выглядевшая женщина в роскошном алом платье. На лице ее застыло глумливое выражение, но даже оно не портило идеальных черт.
Слева стоял мужчина, видимо тоже когда-то прекрасный, но теперь всю его красоту портил жуткий ожег через все лицо.
