Нет! Не абсолютно! Стоило мне обернуться, как я увидела три фигуры, стоявшие поодаль. Сделав пару шагов я оказалась рядом с ними, и увиденное заставило меня вздрогнуть уже не от холода, а от ужаса.
Справа от меня стояла очень красивая и молодо выглядевшая женщина в роскошном алом платье. На лице ее застыло глумливое выражение, но даже оно не портило идеальных черт.
Слева стоял мужчина, видимо тоже когда-то прекрасный, но теперь всю его красоту портил жуткий ожег через все лицо.
А третьим… третьим был Дан. Он держал их за руки и смотрел куда-то сквозь меня.
— Дан… ты… ты меня слышишь?
— Не старайся, ведунья, — голос женщины оказался также прекрасен, как и все остальное, — он теперь наш. И уйдет с нами.
— Нет! — Я протянула руку к любимому, но он отшатнулся от этого прикосновения.
— Уходи, Лада. Я пойду с ними.
— Что? Ты рехнулся? Это же призраки! Куда ты с ними пойдешь?
— Я — его мать! — женщина сказала это с таким неподражаемым собственническим чувством, что я едва не согласилась с ней, — он принадлежит мне!
— Нам, — прохрипел мужчина, видимо, папаша, — нам!
— Никому он не принадлежит! — Мне даже не было страшно, настолько я разозлилась, — Дан, да что же ты? Неужели ты хочешь пойти с ними? Почему?
— Потому что наш род нужно прервать. Таким как я не место на этой земле!
— Но… почему?
— Уходи. Ты еще можешь вернуться. Ребята накачали тебя жизненной силой под завязку и теперь удивляются, почему ты все еще без сознания. Вон она дорога назад, видишь?
Я обернулась по его кивку и увидела… ну что-то вроде тропинки, освещенной множеством огоньков. От тропинки веяло теплом, и я едва не шагнула туда, так замерзла.
— Нет. Или мы уйдем вместе, или я остаюсь здесь.
— Смотри, сынок, — женщина презрительно усмехнулась, — эта девчонка ставит тебе свои условия. Брось ее, не огорчай мамочку…
— Да, мама.
Он сказал это покорно и ровно, за что и получил самодовольный материнский поцелуй куда-то в висок. Дан вздрогнул, но не отстранился.
И я поняла, что проиграла. Что счастливого конца не будет. Что он сейчас развернется и уйдет в мир теней.
— Нет. Пожалуйста, не надо, — я лепетала что-то невнятное, сама понимая, что это не поможет, — прошу тебя, не оставляй меня.
— Лада. Послушай меня, девочка. Ты уже ничего не сможешь сделать. Я темный. Я принадлежу тьме. Я должен уйти вместе с ними.
— Ты темный, — от страха я даже начала рассуждать логически, — тьма — это одна из великих стихий, как свет, огонь, вода, земля, воздух, пространство… да ты и сам знаешь! Ты принадлежишь тьме, это так. Но тьме, а не каким-то поганым умертвиям!
— Они — мои родители!
— И что?
— Что? Но…
Дан замер и медленно, будто просыпаясь, помотал головой.
— Мы — семья… я должен… Погоди! Но ведь мы с тобой… мы с тобой тоже семья!
— Что за глупости, сынок! — Женщина, казалось начала тревожиться, — это просто очередная девка, ну и что с того, что жена. Просто девка.
— Просто девка? Мама, я… я не понимаю.
— Да что же тут понимать, — княгиня капризно пожала губки, — да мало ли у тебя их было…
Я с ужасом слушала этот их диалог и молчала из последних сил, понимая, что если попытаюсь сейчас что-нибудь возразить, то получится банальный спор невестки со свекровью, хоть и со зловеще-мистическим уклоном. Нет уж! Он должен решить все сам!
— Нет! А ну стой, паршивец!
Мои глаза удивленно и радостно расширились, когда мой супруг шагнул ко мне, оттолкнув призраки родителей.
— Дан…
— Я твои мысли прочел. Спасибо за доверие. И за то, что не считаешь меня спорной собственностью.
— Дан! Немедленно вернись! — Ее голос все еще звучал властно, но эта власть уже никого не впечатляла.
— Пойдем отсюда. Ты совсем замерзла…
— Совсем. Пойдем.
— Не плачь, ведь все хорошо.
— Это от полноты чувств. Я так испугалась.
Подобный пустой, но приятный разговор мы продолжали до того самого момента, когда перед глазами нашими поплыл туман, и мы оказались в своих телах.
— Эй, княгиня, Вы меня слышите?
— Слышу, — голос прозвучал слабо, но все-таки прозвучал.
— Тогда откройте глаза.
Я послушно разлепила веки и попыталась собрать воедино сразу трех совершенно одинаковых светлых магов.
— Как Дан?
— Да примерно так же. Вон, глазами хлопает… а нет, уже не хлопает, сюда ползет. Ребята, да помогите же герою!
Под строгим взглядом светлого, двое воинов приподняли моего суженого и перенесли его ближе ко мне.
— Лада, ты как?
— Как в сказке. Чем дальше, тем страшнее. А ты?
— Тоже самое, ой! Отстань, зараза!
Дан попытался отмахнуться от полупрозрачной злобной морды, тычущейся в его лицо, но безуспешно.
— Вот видишь, князь, — голос правителя прозвучал ехидно, — А ты говоришь, не нужен никому. Вон супружница твоя, едва на тот свет за тобой не отправилась. Этот вот страх божий тоже вон, только что целоваться не лезет…
— Это когда это он такое говорил? — Я вяло заинтересовалась происходящим.
— Да вот, когда под проклятие это подставлялся. Оно ведь в меня летело! А он собой закрыл.
Я обернулась на супруга. Тот запунцовел как опийный мак.
— Так он теперь герой?
— Ну да!
— Так а чего герой на земле валяется! Подберите кто-нибудь. И меня заодно с ним.
Великий князь весело рассмеялся и воины с величайшим почтением потащили нас в уже разбитый княжеский шатер.
Вокруг нас еще долго суетились маги, что-то там проделывая с нашими телами. Я старалась не вникать в работу коллег, дабы не вылезти со своими рационализаторскими предложениями. Разве что от принудительного усыпления отказалась. Уж больно мне не хотелось расставаться с Даном. Казалось, стоит закрыть глаза, и он снова предпримет попытку раствориться в мире теней.
— Я никуда не денусь, — как всегда в экстремальных случаях, Дан легко услышал мои мысли, — я тут.
— Это хорошо. Не девайся, пожалуйста. И не спасай всяких левых деятелей, закрывая собой. С чего это ты решил, что никому не нужен?
Дан напрягся. И посмотрел на меня, как-то растеряно.
— Не знаю. Понял, что умираю, и вдруг так обидно стало! Подумалось, жил как пес цепной, погладить противно, а ударить боязно. И умираю, как цепной пес, защищая хозяина, что кидал кости.
— А я? А как же я?
— Ты… ох, Лада. Мне подумалось, что тебе без меня будет только лучше. Я думал, станешь княгиней. Народ тебя полюбит. Да уже полюбил! Сам слышал, как слуги в кухне переговаривались. Мол такая княгиня им хорошая досталась, и за что только ей такое наказание, как я в мужьях…
