лёгкого поведения, настолько прямолинейно ещё не пытались.
Из-за стойки высовывается бармен Дима с трубкой служебного телефона в руке.
— Сожалею, но Олег Данилович сейчас подойти не может. Его мобильный все время занят.
Чувство облегчения от этой новости так велико, что у меня слабеют колени. Я еле заметно выдыхаю. Разборки с Горынычем откладываются — это уже хорошо.
Вадим небрежно оглядывает меня и хмыкает. Моя нервозность явно не остаётся незамеченной.
— Ладно, Катенька, живи. Но мы ещё с тобой поговорим, не расслабляйся.
Он оглядывает свои испорченные брюки и морщится. Кофейные потеки создают впечатление, что их обладатель позорно обмочился.
Подскочившая к нам Людка услужливо подаёт Вадиму белое салфеточное полотенце. Он промокает ткань на ширинке и снова хмыкает, глядя на меня.
— Да уж, умеешь ты заставить мужчину поменять свои планы на день.
— Извините за кофе, — устало говорю я и машинально добавляю: — Такого больше не повторится.
После его ухода мне остро требуется уединение.
Я иду в маленькую служебную уборную и прислоняюсь там к стене с закрытыми глазами. Дышу медленно, стараясь успокоиться. Настроение отвратительное, обида на окружающий мир так и душит. Почему все это происходит именно со мной? За что такая жизнь в вечном напряге и нервах? Я кручусь, как белка в колесе, а такие гады, как Вадим, развлекаются по ресторанам и могут позволить себе запросто выкинуть десять тысяч за «свидание» с приглянувшейся официанткой.
— Кать, ты здесь? — раздается гулкий Людкин голос за дверью.
— Здесь.
— Да не расстраивайся ты так. Подумаешь, кофе разлила.
— Он мне денег предлагал, — бурчу я. — За то, чтобы с ним встретиться и… ну, ты понимаешь. А из-за кофе грозил скандалом, если не соглашусь.
— Вот ведь козлина! — возмущается Людка, а когда я выхожу из уборной, с жадным любопытством спрашивает: — А сколько предлагал-то?
— Десять штук.
— Хм… маловато для симпатичной девственницы с хорошей фигурой.
— Люда!
— Что? Я на твоей стороне, — хихикает она. — Этот козлина совсем тебя не ценит. Пусть лесом идёт, скупердяй.
— Надеюсь, он загуляет где-нибудь и забудет про этот дурацкий кофе. А то Горыныч меня живьём сожрёт. И без зарплаты в этом месяце оставит…
Людка пару секунд жалостливо смотрит на меня. Потом быстро обнимает и качает головой.
— Господи, Кать, ты прям как котенок бездомный иногда. Так и хочется тебя погладить и налить блюдце теплого молока.
Бездомным котёнком она обзывает меня часто, и я уже привыкла пропускать ее жалостливые метафоры мимо ушей.
— Я кофе крепкий предпочитаю.
— О чем речь! Идём, попрошу Димку нам заварить, пока посетителей нет.
После чашечки натурального кофе мне становится значительно легче. Уныние и сонливость отступают, и я начинаю прислушиваться к Людке, которая вовсю сплетничает с барменом о новом владельце «Дворца».
— Слушай, он что, какой-то олигарх? — интересуется Людка. — Купить так запросто весь наш комплекс не каждый может себе позволить.
Дима пожимает плечами, механически выстраивая чистые стаканы за барной стойкой в одному ему понятном порядке.
— Насчёт олигарха не знаю, но ходят слухи, что он один из семи акционеров многопрофильной бизнес-корпорации «Сэвэн». Там целая сеть всякого разного. И ресторанный бизнес в том числе. Кстати, говорят, этим направлением он и занимается. Наверное, нам скоро и логотип этой корпорации прилепят.
— Крутой перец! — восхищается Людка. — А он молодой, не знаешь?
— Без понятия. Я его не видел.
— Эх, живут же люди… Покупают ресторанные комплексы, как пачку печенья на завтрак. Кать, будешь ещё кофе..? Ой, отбой. Клиенты.
Бар-ресторан потихоньку заполняется посетителями. Начинается новый рабочий день.
— Дим, а Олег Данилович ещё не вышел на связь? — спрашиваю я перед тем, как идти принимать заказы.
На полке вибрирует мобильник. Бармен быстро заглядывает в него и лишь затем отвечает:
— Нет. Кстати, Славик только что маякнул, что наш новый владелец вызвал Горыныча к себе. Срочно.
Глава 5. Последняя капля
Снова поднимаемся с сестрёнкой по ступенькам подъезда в нашей старенькой пятиэтажке.
Настя, которую я только что забрала из детского садика, весело подпрыгивает на ходу. Мне бы ее энергию. Ужасно ноют натруженные после дневной смены ноги. Присесть на работе удается редко, а мне ещё и большие Людкины туфли трудностей при ходьбе добавили.
Новые голубые на замену я пока просить в материально-техническом отделе не стала. Завхоз сразу же сообщит Горынычу, а это гарантирует проблемы. Лучше ещё раз пропажу поискать. После работы мне это сделать не удалось, иначе бы я опоздала в садик, но завтра утром основательно прочешу заросли шиповника. Встану пораньше, с запасом времени.
— Опять праздник, — вздыхает Настя, оказавшись в прихожей, где отлично слышны противные нетрезвые голоса с кухни.
Праздниками она называет папашины пьянки. И потому это слово ей категорически не нравится. Я объясняла ей, что бывают и другие варианты праздничного застолья с тортом и лимонадом, но сестренка не верит.
— Торт с лимонадом — это не праздник, а день рождения, — всегда возражает она. — И ещё утренник в садике. С танцами.
Бедная моя малышка. Хотелось бы мне ее переубедить и устроить настоящий праздник просто так, без повода.
Я привычно веду Настю прямиком в спальню, защищая ее от вида бухающего отца, но на пороге замираю в неприятном удивлении.
На моей кровати прямо в своих модно-рваных джинсах и джинсовке красуется Ида, младшая дочь Альбины. Она лежит, скрестив свои длинные худые ноги, а ступни в носках сомнительной чистоты возложены на мою прикроватную тумбочку. Именно туда я обычно ставлю печенье и чай, чтобы поужинать с Настей без посещения разгромленной «праздником» кухни.
Ида что-то читает. И, кажется, это что-то… мой личный дневник!
Обозлившись, я резко выхватываю его из рук Иды и молча прячу в свой рюкзак. Нормально вообще? Вот так прийти в гости и начать рыться в чужих вещах?
— Маман сказала, что мы можем остаться с ночёвкой, —
