И ему явно нравилась Франсис. Арабелла знала это. По-другому и быть не могло. Поэтому, когда они отправлялись на прогулки или когда в доме не было гостей, Арабелла намеренно подстраивала так, чтобы виконт разговаривал с Франсис или мамой, а не с ней. Ведь виконта не могла привлекать ее детская и неказистая внешность, поэтому и не стоило вынуждать его слушать ее глупую болтовню. Она во всех отношениях не подходила ему. Наверное, виконт считает ее тупой. И конечно же, жутко сожалеет о том, что вынужден жениться на ней, а не на Франсис.
Арабеллу вовсе не радовало то благоприятное впечатление, которое произвел на всех соседей ее суженый. Она нисколько не гордилась своим нынешним положением невесты виконта. А просто ощущала страх и неловкость, поскольку понимала, как разительно они отличаются друг от друга. Любому ясно, что они неровня.
Как же ей хотелось, чтобы он женился на Франсис! Они были бы такой прекрасной парой! Наверное, стоило убедить сестру взять назад слово, данное Теодору. Но ведь Арабелла была убеждена, что Франсис любит Теодора и хочет выйти за него замуж. И ей, Арабелле, было бы больно видеть, как погибает истинная любовь.
Однако, как мама и надеялась, лорд Астор попросил у нее разрешения после свадьбы забрать Франсис в Лондон. И Франсис проплакала целый час, услышав это известие. На сей раз Арабелла поняла, что это были слезы радости. Оказывается, старшей сестре больше всего хотелось попасть на лондонский светский сезон. Арабелла немало удивилась. А как же Теодор? Может, Франсис планирует вернуться летом и выйти за него замуж?
Но, несмотря на все свои тревоги, Арабелла готова была признать: она рада тому обстоятельству, что ее сестра отправится в Лондон вместе с ними. Франсис сможет оказать ей большую услугу – разделит с ней утомительную обязанность вести светские разговоры. Когда виконт будет вынужден смотреть только на свою жену и разговаривать только с ней, он со всей очевидностью поймет, как ущербна Арабелла. Франсис будет радовать его взор.
Арабелле ужасно хотелось, чтобы они отправились в Лондон прямо в день свадьбы. Но ее желанию не суждено было осуществиться. После свадебного обеда мама, Франсис и Джемайма уедут ночевать к лучшей маминой подруге – миссис Харви. А лорд Астор проведет эту ночь дома наедине с женой.
При мысли о первой брачной ночи Арабелла почувствовала слабость. Она старалась не думать об этом, однако предстоящая неизбежная близость с мужем не выходила у нее из головы.
Арабелла приехала в церковь в карете вместе с матерью, Франсис и Джемаймой. Она еще до конца не осознала, что сегодня день ее свадьбы, хотя на всех четверых были новые платья и шляпки, а Франсис тщетно пыталась сдерживать слезы. Свадебное платье Арабеллы было очень красиво: белое, с широким бархатным розовым поясом и розовыми бутонами, вышитыми по подолу и на коротких пышных рукавах.
Арабелла не могла понять, почему же в таком красивом платье она не выглядит хорошенькой?… Но когда она смотрелась в огромное зеркало в маминой спальне, ее озарило, что маленький рост нельзя исправить никаким платьем. И даже свадебный наряд не делал ее стройной. Какая несправедливость! Невеста имеет право прекрасно выглядеть в день своей свадьбы…
В старой каменной деревенской церкви яблоку негде было упасть, несмотря на то, что день был будний. Взоры всех присутствующих в церкви устремились на Арабеллу, когда она ступила на крыльцо в сопровождении матери и сестер. Всем было любопытно увидеть новую хозяйку Паркленда.
И тут Арабелла почувствовала, что у нее подкашиваются ноги. Господи, хорошо, что можно было опереться на крепкую руку мамы, которая не теряла присутствия духа и лучезарно улыбалась. Возле алтаря Арабелла разглядела знакомую стройную фигуру виконта, которому предстояло связать себя с ней узами брака, и побледнела. А потом улыбнулась и, овладев собой, степенно приблизилась к алтарю, где виконт взял ее руку.
Лорд Астор улыбнулся невесте. И это было единственное, что врезалось ей в память из всей церемонии венчания… Это, да еще, пожалуй, раздававшиеся откуда-то всхлипывания Франсис.
Потом сознание ее затуманилось, и вскоре пришло пугающее понимание того, что она уже замужем. Франсис заливалась слезами, мама приказывала кучеру ехать домой… Джемайма уехала в какой-то другой карете… А еще немного погодя они очутились дома. Начали съезжаться гости, дамы целовали ее в щеку, джентльмены подходили к ручке, друзья и соседи желали счастья, рассказывали о Лондоне, давали советы, как вести себя в обществе.
И Арабелла, похоже, без умолку болтала со всеми, кроме мужа. Когда она бросала взгляд на виконта, у нее снова начинали дрожать и подкашиваться ноги, подводило живот, и тогда она пыталась отвлечь себя разговорами с гостями.
А Франсис, которая наконец прекратила плакать и постоянно подбегать к сестре, чтобы в очередной раз обнять ее, удалилась после обеда в сад, как это сделали и некоторые из гостей. Старшую сестру сопровождал Теодор.
– До чего же быстро летит время! – заметил он. – Завтра, Фран, вы уже будете на пути в Лондон. Наверное, вы очень рады?
– Я. отдала бы все на свете, лишь бы не уезжать, – ответила Франсис, потупив взгляд.
– Вот как? Неужели ваше настроение так быстро изменилось? Несколько недель назад вас еще радовал предстоящий отъезд.
– Тогда я не думала, что так скоро настанет час разлуки с мамой и Джемаймой. И с вами, Тео.
– Но ведь вы уезжаете не навсегда. – Теодор взял руку Франсис и вынудил ее взять его под руку. – Всего на пару месяцев, Фран. Для вас это будет хорошая школа. Вы проведете светский сезон в высшем обществе.
– Стало быть, – промолвила она, еще ниже опуская голову, – вы будете рады избавиться от меня?
– Франсис! – воскликнул Теодор хриплым голосом. – Вы же знаете, что это совершенно не так. Если бы я не служил в армии, мы могли бы пожениться еще два года назад. И если бы, к несчастью, не умер ваш батюшка, свадьба могла бы состояться прошлым летом. Я всем сердцем желаю связать с вами свою судьбу. Но, думаю, мы поступили мудро, не объявив об официальной помолвке. Вы так красивы, однако совсем не видели свет. И для вас будет лучше, если эти два месяца вы проведете в Лондоне, считая себя свободной от каких-либо обязательств.
– А я не хочу быть свободной. – Франсис всхлипнула. – Я хочу быть с вами. Дорогой Тео, я не знаю, как буду жить без вас! И без мамы.
– Не плачьте, – решительным тоном заявил Теодор, гладя руку Франсис. – Люди подумают, что мы с вами ссоримся.
Франсис убрала носовой платок, который держала возле глаз.
– Возможно, я сделаю вам сюрприз и сам неожиданно появлюсь в Лондоне. Но вдруг вы настолько увлечетесь светской жизнью, что не захотите, чтобы я приезжал?
