пошел в сторону алкогольного отдела. Я последовал за ним.
Когда мы оказались у углового стеллажа, он схватил меня за шиворот и приложил к стене с такой силой, что с соседнего стеллажа упало 2 бутылки с водкой:
– Идиот! – Завопил он. – Мы могли все погибнуть! Ты понимаешь?! – Он попытался зарядить мне пощечину, но я схватил его за руку. Тогда он захотел воспользоваться другой рукой, однако результат был таким же. Несмотря на всю свою злость и желание проучить меня, он был слишком слаб. Его попытки ударить меня коленом в живот также не увенчались успехом, потому как я легко оттолкнул его:
– По-твоему было лучше позволить ему погибнуть вместе со всеми?! Ты это хочешь сказать, старик?
– Не надо было вообще открывать дверь, сопляк! Ты рисковал нашими жизнями. Глупец! Я ведь говорил, что это может быть опасно.
– Говорил, но нельзя же вечно сидеть и ждать чуда. Я думал, они заберут нас.
– Тогда мы бы сейчас были вместе с ними. Ты понимаешь, что нам чертовски повезло, умник? Кто бы это ни был, но они стреляют по скоплениям военных, а где можно найти мишень лучше, чем потрепанная боем колонна на марше? Ты мог нас всех погубить, щенок! – Он предпринял попытку наброситься на меня. Достаточно было лишь уклониться влево: старик въехал лбом в ряд бутылок с виски, что тут же опрокинулся, словно кегли в боулинге. Неплохой страйк вышел.
Он был не в том возрасте и не в той форме, чтобы драться со мной. После столкновения с бутылками он тут же обмяк. Я взял его за шиворот и развернул к себе лицом:
– Перестань, старик! Как же ты не понимаешь: мы все в одной лодке и я в отличие от тебя пытаюсь найти выход из этой ситуации. Я пытаюсь помочь.
Он резко успокоился. Ярость в его глазах сменилась непроглядной пустотой, я даже почувствовал, как он ослаб. Его ноги подкосились, и он тяжело опустился на пол:
– Своими попытками ты нас похоронишь, малец. У нас тут реальные проблемы, блин. В кране нет воды, канализация не работает, еду разогревать не на чем, света тоже нет. Телефон не работает, я проверял. Мусор ты собираешь на складе, потому что на улицу выйти смерти подобно. Подумай: сколько тут проживут пятеро?
– Достаточно долго, учитывая, сколько у нас запасов на складе.
– Барахло эти запасы без холодильника. Единственное, чем мы можем долго питаться, это консервы. А их у тебя мало, потому что ты решил сыграть в любезность и позволил вынести всем этим прохвостам все, что плохо лежит. У нас воды жалких 50 литров. При всем желании нам ее хватит на 5 дней, может чуть больше. Выгляни на улицу и скажи: за 5 дней это разрулится? За 5 дней о нас вспомнят? Нас спасут? Ни хрена подобного.
– Мы должны верить. Это все, что нам остается.
– Верить? Во что? Ты видел, что они сделали с колонной? А с городом? На кого нам рассчитывать? От кого ждать помощи? От армии? А она вообще осталась? Мы даже не знаем, кто они… – он резко схватился за грудь и начал задыхаться. – Проклятое сердце.
– У тебя есть лекарство? – Заволновался я, ведь этого еще не хватало.
– Да. – Он судорожно вытащил из кармана своей рубашки пузырек с таблетками и засыпал горсть пилюль себе в рот. – Я тут побуду. Иди к остальным. Сейчас пройдет.
Я не отходил от него. Старик возмутился:
– Чего встал?! – Еле выдавил из себя он. – Оставь меня.
Я осмотрел его: красное лицо, тяжелое дыхание, полузакрытые глаза. Мне казалось, что он был на грани инфаркта или инсульта. В случае чего я ничем бы не смог помочь. Помочь… Старик привил мне ненависть к этому слову, ибо теперь я ощутил все свое бессилие перед ситуацией, в которой мы все теперь уже впятером оказались.
Засунув руки в карманы, я медленно побрел к женщинам, что не отходили от спящего солдата. Я надеялся обрести поддержку в нем, когда он придет в себя, но чем нам будет полезен деморализованный солдат? Разве что расскажет, с кем или чем ему пришлось воевать.
Меня увидела девушка. Мой взъерошенный вид насторожил ее:
– Что у вас там случилось? Я слышала крики. Вы что, подрались?
– Нет, просто по-мужски поговорили.
Она улыбнулась:
– А что тогда взъерошенный такой? И почему он не пришел с тобой?
– Ему стало не по себе. Он принял лекарство и просил оставить его.
Старушка занервничала:
– Сердце?! Его же может хватить удар. Как ты мог его оставить?
– Он меня прогнал. Сказал, что пройдет. Я хотел остаться, но он не позволил.
– Все в порядке. Сейчас я приду. – Донесся голос старика. – Немного посижу и приду. Немного.
– Как наш новый друг? – Поинтересовался я.
– Спит сном младенца. – Ответила старушка. – Коньяк сделал свое дело. Будем надеяться, что когда он придет в себя, он расскажет нам, с чем они там имели дело.
– Как нам это поможет? – Спросил я.
– По мне лучше правда, чем неведение. – Ответила старушка. – Если мы никак не выберемся, то так тому и быть, но если есть вариант побороться, я готова.
– Вы необычайно оптимистичны для своего возраста. – Заметила девушка.
– Не знаю, как вы, но я хочу еще пожить. – Ответила старушка. Она взглянула на часы. – Полдень. Не хотите есть? Я давно смотрела на пачку галет на полке в кондитерском отделе. Как ты смотришь на то, чтобы нам вчетвером прикончить ее? Запьем водой. – Она посмотрела в сторону алкогольного отдела и окликнула старика. – Вы идете? Обед.
– Да, сейчас. – Ответил он. Через минуту он уже был у нас. На нем не осталось и следа того состояния, в котором я его оставил. Видно, таблетки и покой сделали свое дело. Более того, он даже не подавал вида, что злился на меня. Сев на свое спальное место, он спросил с улыбкой. – Ну, где у нас еда? Я голоден как бык.
Старушка принесла большую пачку галет из кондитерского отдела. Я похлопотал о воде, девушка – об одноразовых стаканах и пакете для мусора.
Мы не говорили никаких тостов, не рассказывали анекдотов или оптимистичных историй, а просто ели галеты и запивали их водой. Тишина, в которой мы совершали трапезу, нарушалась лишь потрескиванием огня на улице и отдаленными звуками взрывов, но мы не боялись…
После еды я упаковал мусор и отнес его на склад. Там я прихватил еще одну куртку, чтобы укрыть ей солдата, потому как он лежал на полу, а наши попытки
