Алекс во все глаза уставился на хозяина гостиницы. Не может быть! Он что-то напутал.
– Его сын? – Голос у Алекса дрогнул.
– Да. Его зовут Франсуа. Ваш отец не говорил, что у Филиппа Ванье есть сын?
Алекс судорожно сжал бокал.
– Нет, – с горечью ответил он. Юноша вдруг начал понимать многое из того, что раньше не имело для него смысла. – Нет, отец не говорил мне об этом Франсуа.
И вдруг лицо его просветлело. Конечно же, хозяин говорит о каком-то другом Ванье!
– А вы уверены, что имеете в виду именно того Ванье, который нужен? У того Филиппа, которого я ищу, не было сына Франсуа. Он живет не в Новом Орлеане. Только иногда приезжает сюда.
Хозяин задумался.
– Прошу прощения, месье. Другого Филиппа Ванье я не знаю. Тот Филипп Ванье, который заходил к нам в гостиницу, продавал скаковых лошадей.
Алекс плотно сжал зубы. Нет, ошибки быть не может.
– Вам нужно поговорить с Франсуа или с мадам Ванье, женой Филиппа, – продолжал между тем мужчина, не замечая волнения Алекса. – Может, они знают этого другого месье Ванье. Франсуа большую часть времени проводит в Орлеане-Холле, это новый игорный дом месье Дэвиса. Если хотите, расскажу вам, как его найти.
С минуту Алекс смотрел на хозяина, не в силах произнести ни слова. Уму непостижимо! Отец на такое неспособен! У одних мужчин есть любовницы, другие ведут двойную жизнь, но…
Неужели у отца есть вторая семья?
Алекс вспомнил странное выражение, которое появлялось на лице отца, стоило им с Элиной спросить Филиппа, о его длительных поездках. Отвечал он всегда односложно. Но тогда им это не казалось странным, ведь отец по природе своей был не словоохотлив. Кроме того, упоминание о старших Ванье всегда приводило Филиппа в ярость.
Неудивительно, что отец никогда не брал Алекса с собой в поездки. Горечь наполнила сердце юноши. Ладони его сжались в кулаки. Все эти годы Александр считал, что недостаточно хорош для своего отца, а на самом деле его отец оказался всего лишь лживым сукиным сыном! Теперь, когда Алекс узнал всю подноготную своего родителя, ему не терпелось встретиться с ним лицом к лицу. Возможно, сейчас, в этот самый момент, Филипп находится в объятиях своей второй жены, в то время как его первая законная супруга лежит в могиле, а его родные сын и дочь из кожи вон лезут, только бы найти его.
«Еще один сын. У отца есть еще один сын, – с болью повторял про себя Алекс. – Я обязательно найду этого сына и узнаю у него всю правду».
– Месье, – робко произнес хозяин гостиницы, – так вам рассказать, как найти Франсуа?
Алекс кивнул и заставил себя расслабиться. Его губы, растянулись в любезной улыбке.
– Да, пожалуйста. Я с большим удовольствием встречусь с Франсуа Ванье.
«Давно пора моему «братцу» узнать об этом маленьком секрете нашего уважаемого папочки», – подумал Алекс.
Глава 3
Многие юноши часто задаются вопросом, в чем предпочтительнее достичь мастерства – в юриспруденции, медицине или мошенничестве?
Креольская пословица.
Стремясь продолжить игру, Франсуа Ванье быстро сдавал карты. На его длинных аристократических пальцах мягко поблескивали кольца. Тусклый свет ламп бросал на его и без того смуглое лицо длинные тени. Любой незнакомец, завидев его, несомненно, решил бы, что Франсуа – лихой креольский джентльмен. Но тех, кто хорошо его знал, не вводил в заблуждение его самоуверенный вид, ведь от их внимания не ускользали ни сурово сжатые губы юноши, ни печаль, скрытая в глубине глаз.
Сейчас, однако, его глаза блестели. Он выигрывал, и выигрывал по-крупному. Франсуа лишь недавно стал осваивать покер. В Новый Орлеан эту игру привезли американцы. И Франсуа быстро обнаружил, что у него к ней недюжинные способности. Дядя Рене, узнав об этом, наверняка обрадуется. Эта мысль скорее огорчала Франсуа, чем воодушевляла. Его дядя стремился перенять у американцев буквально все. Начиная от образа мыслей и кончая развлечениями. Сам же Франсуа играл вовсе не для того, чтобы подражать американцам, а просто для удовольствия.
– Проклятые америкашки! – пробормотал Франсуа себе поднос.
– Проклятые янки! – услышал он ответный шепот своего ближайшего друга Этьена Паннетра. В отличие от Франсуа Этьен был блондином. Этот необычный для креола цвет волос как нельзя лучше соответствовал его по-мальчишески задорной внешности.
– Мой дядя говорит, что, если Новый Орлеан и дальше будет процветать, нам придется научиться жить в соседстве с американцами, – проговорил Франсуа.
– А я думаю, что нам удастся выдворить их из нашего города, – возразил Алсид, брат Этьена. Темноволосый и смуглый, обладавший особым шармом, Алсид был дамским любимцем.
– Даже испанцам я был бы больше рад, чем американцам, – произнес Этьен. – У этих янки нет ни изысканности, ни манер. Единственное, что их интересует, – это деньги.
С минуту мужчины сидели молча. Довольно часто, почти в каждом разговоре, они сетовали на вынужденное соседство с американцами. И когда говорить о других вещах надоедало, затрагивали любимую тему.
– Мистер Ванье? – Кто-то по-английски окликнул Франсуа со стороны входа.
Франсуа поднял глаза и увидел незнакомого молодого человека, не сводившего с него глаз. Одет незнакомец был бедно, однако держал себя как истинный джентльмен.
«Американец, наверное», – подумал Франсуа, хотя цвет кожи у молодого человека был значительно темнее, чем у американцев.
– Да? – откликнулся он, раздраженный тем, что именно американец осмелился прервать игру. Франсуа и его друзья выбрали эту уединенную комнатку, чтобы быть подальше от шумного зала Орлеанс-Холла.
– Я хотел бы поговорить с, вами наедине, если не возражаете.
На вид молодому человеку было немногим больше двадцати, почти столько же, сколько Франсуа.
Он так пристально, смотрел на Франсуа, что тому стало не по себе.
– Может быть, позже, когда мы закончим игру, – ответил Франсуа, не имевший ни малейшего желания беседовать с янки.
– Это касается вашего отца, – холодно произнес незнакомец. – Ваш отец – Филипп Ванье?
Франсуа пожал плечами:
– Да, конечно.
– Вы знаете какого-нибудь Филиппа Ванье, который просто был проездом в Новом Орлеане? Понимаете, он был… э… другом моей семьи, но я не знал, что у него есть сын. Я просто хочу убедиться, что ваш отец и есть тот человек, которого я ищу. Франсуа встревожился. Незнакомец что-то скрывал.
– Мы – единственные Ванье в Новом Орлеане, а мой отец – единственный Филипп. Только его нет.
– Что вы хотите этим сказать?
– Он умер около трех месяцев назад.
Молодой человек побледнел и прислонился к дверному косяку. Франсуа еще больше встревожился. Помолчав, незнакомец снова заговорил:
