выполнять вот одно из таких ее требований, и сейчас у меня очень натянутые отношения с семьей. Если это вообще можно назвать отношениями: они меня ненавидят и презирают, а я совершаю визит вежливости раз в месяц ровно на час. И мне этого хватает с лихвой.
— Хорошо, я еду.
Мама, не прощаясь, просто скидывает вызов. Собрав остатки терпения в кулак, завожу машину и выезжаю с парковки в сторону родительского дома.
Когда уже почти доезжаю, телефон оповещает о входящем сообщении в мессенджере.
«Что насчет ужина, котенок?»
Черт! Я совершенно забыла о Захаре! Мне до слез стыдно перед ним!
«Извини, сегодня никак — мама срочно попросила приехать».
«Что-то серьезное? Могу чем-то помочь?»
За что?! За что такому мужчине досталась такая ущербная, как я?! Почему я ничего не могу к нему почувствовать?! Совсем ничего?!
«Все в порядке. Я думаю, она просто соскучилась. Извини, что так вышло. Поужинаем в другой раз»
«Я буду ждать. Целую и обнимаю»
Я паркуюсь, выхожу из машины и иду к дому родителей. На этаже, перед дверью квартиры глубоко вдыхаю и выдыхаю и только потом жму кнопку звонка.
Лучше бы я пошла на ужин с Захаром…
Глава 8
Тея
Дверь резко распахивается, и при виде мамы глаза ползут на лоб. Она одета…как на новый год. На ней строгое, но элегантное платье красного цвета, подчеркивающее ее формы, туфли на невысоком каблуке, в ушах — серьги с бриллиантами, которые она надевает только по особым случаям.
— Наконец-то! Только тебя и ждем! Все остыло уже! — мама хватает меня за руку и рывком втягивает в квартиру.
Выдергиваю кисть из ее захвата, делаю шаг назад — с некоторых пор ненавижу, когда кто-либо, неважно, кто нарушает границы моего личного пространства.
— Что происходит, мама? Что за спешка? Это обычные семейные посиделки.
На которых мне быть категорически не хочется. Но я почему-то отдаю дань уважения своей семье. По памяти, наверно.
Прохожу за мамой в зал и хмурюсь, оглядывая обстановку. И нахожусь в еще большем ступоре и непонимании.
Я знаю, что у моей семьи есть определенные трудности с финансами. И это еще мягко сказано. Говоря простым русским языком, они находятся в полной заднице. Но при этом я сейчас наблюдаю стол, который накрыт едва ли не как на свадьбу: здесь четыре вида салатов, морепродукты, сырная тарелка, икра, различные закуски, вино, шампанское и коньяк, стоимость одной бутылки которых доходит до нескольких тысяч рублей.
— Привет, Тея, — летит равнодушное и нестройное. Отчим же просто поднимает ладонь в приветственном жесте, не отрываясь от телефона. Бизнесмен, чтоб его.
— Я что-то забыла? Сегодня какая-то дата или чей-то день рождения? Еще раз: что происходит?
— Ничего не происходит, — ворчит мама, толкая меня в спину к свободному стулу. — Просто решили поужинать и собраться все вместе. Последнее время у нас у всех проблемы, да и отдалились мы друг от друга.
Резко разворачиваюсь и смотрю матери в глаза. Серьезно?! Отдалились в последнее время?! А последние семь лет ты спала или где была?
Все еще находясь в шоке и ожидая подвоха, опускаюсь на стул как раз напротив брата и сестры, сразу же натыкаясь на взгляды, полные злости, презрения и зависти. Ну, хоть тут ничего не изменилось.
На самом деле, брат и сестра мне неродные: Миша — общий ребенок мамы и Германа, Ульяна — дочь отчима от первого брака. И они тоже принарядились сегодня по какому-то случаю, словно вот-вот наш президент скажет длинную речь, и куранты пробьют полночь. Даже Ульяна, которой совсем скоро рожать, натянула на свой живот какое-то до жути милое розовое платье, и сейчас выглядит, как огромная зефирка, от сладости которой сводит зубы. И при этом мама бросает восхищенные взгляды в ее сторону, а не в мою. Так было всегда: как только мама вышла замуж за отчима, она стала боготворить Ульяну. Я уже привыкла.
Мама подкладывает мне салаты на тарелку, просит отчима разлить вина.
— Я не буду, я за рулем.
— Ну, да, ты, сестренка, конечно же, не упустишь возможности похвастать своей крутой тачкой, — с нахальной улыбкой, стискивая кулаки от злости, роняет Миша. — Сколько лямов ты за нее отвалила? Пять?
— Вообще-то восемь, — отвечаю спокойно, отпивая сока. — И я не хвастала своей машиной, а просто сообщила тот факт, что мне нельзя алкоголь. Все остальное додумал ты сам. Поэтому какой напрашивается вывод? Думать тебе, Мишенька, вредно. Не получается у тебя.
Братец хочет ответить что-то еще, но мама жестко его осекает:
— Прекратите! Вы же за столом! Можете хоть сегодня не собачиться?
И вот так всегда. Оскорбили меня, причем не заслуженно, я защитила себя, раз уж никто за этим столом не удосужился этого сделать, но влетело нам с Мишей поровну. И мама недоумевает, почему мы «в последнее время» отдалились? Очень смешно.
Какое-то время за столом царит гробовая тишина, только брат с сестрой кидают в меня злые непонятные взгляды. Мама же сидит с гордо выпрямленной спиной и чему-то загадочно улыбается. Это-то и пугает. Потому что я не помню, когда она в последний раз была такой довольной.
— Тея, — Миша откидывается на спинку стула, задумчиво жует и смотрит на меня оценивающе. — Мне нужны деньги.
Смотрю на братца в упор и вздергиваю бровь, бросая вилку на стол. Аппетита и без него не было никакого, а теперь вообще напрочь отбило.
— А причем здесь я?
— Дай, — пожимает плечами, как будто не понимает, почему я сама не догадалась о такой «мелочи». — У меня долги перед серьезными людьми. Надо вернуть.
— Так возвращай. Я, что ли, должна выплачивать твои долги? Тебе уже давно не пять лет, иди и заработай.
— Вот только не надо мне нотации читать, ладно? — мгновенно кривится и ощеривается поганец. — Сама-то тоже не святая. Знаю я, каким местом ты заработала свои миллионы! Спишь направо и налево с миллионерами…
— Заткнись! — повышаю голос,
