Устав монастыря сего напоминал устав бенедиктинцев, отличаясь, вероятно, акцентированной аскезой.
Будь он хорошо известен — это дало бы определенные сведения о друидизме. Ибо святой Коломбан — друид и воспитан друидами.
Кроме монастыря в Тревире он основал Анегэ, Люксоль, Фонтэн.
Много путешествовал святой Коломбан: побывал в Риме у папы Григория Великого, в Ломбардии, в Монте-Кассино, во Фризии, в Германии. Вояжер Слова…
Бенедиктинский орден зародился в Италии, орден Святого Коломбана — в Ирландии.
Любопытно: сближение этих орденов, затем объединение состоялось именно в Галлии.
Удивительно лишь на первый взгляд. Южная Италия насыщена восточными влияниями и византийской политикой, что касается Рима… Рим — это банка с пауками, беспрерывная суматоха и драка за власть.
Ирландия: сложное положение христианства меж «римскими данными» религии и тяготением к прежним культам.
Британия: эпоха саксонских инвазий. Саксонцы после обращения решили, по примеру Хлодвига, подчинить местную Церковь своему духовенству. Британец Сент-Огастен основал в 601 году монастырь Кентербери, и его монахи отказались подчиниться новой англосаксонской иерархии. В результате в битве при Керлеоне в 617 году англо-саксы убили более тысячи монахов.
В те же годы шотландское духовенство настояло на полной свободе от англосаксов.
В Галлии ситуация иная: уничтожено все, никакой традиции более или менее жизнеспособной. До Рима и диспутов о клерикальной власти далеко. Да и сама эта власть в Галлии не блистает единством — надобно так или иначе лавировать среди королей, герцогов и графов.
Чем и занимался бенедиктинский орден чуть ли не пятьсот лет.
В 590 году бенедиктинец стал папой. Это Григорий Великий, святой Григорий, учредитель первого григорианского ритуала.
Однако он играл на инструменте работы святого Бенедикта.
И весьма прислушивался к святому Коломбану.
Ритуал святого Григория учитывал, наряду с псалмами Давида, особенности кельтской литургии и принципы музыкальной гармонии, найденные монахами Монте-Кассино.
Итак, три основы западной цивилизации таковы: откровение Христа, греческая наука, знание кельтов о материи.
Поначалу откровение ориентировалось на еврейскую традицию: иудео-христианская Церковь первых веков провозгласила неизменность иудейского закона вплоть до обрезания. В Средние века иудейские элементы рассеялись, Церковь оставила только Евангелия и послания святого Павла.
Греческая мысль, напротив, стала известна куда лучше, особенно под влиянием исламских школ Кордовы и Толедо.
Кельты.
Контакт с материей камня неповторим и магичен. Кельты воистину «люди каменного века», что сохранили в прапамяти секреты загадочной минеральной субстанции.
Григорий I, человек экстраординарной интеллигенции и не менее великолепных предвидений, начал синтез, необходимый для расцвета средневековой цивилизации.
Ученый папа хорошо понимал: различие меж друидизмом и бенедиктинским христианством только формальное. Достаточно сравнить одно с другим, сгладить некоторые структурные различия, так как дух обеих традиций весьма сходен.
Дабы реализовать подобный синтез, он создал «григорианскую литургию», воздействующую глубоко и магически. Орден, созданный святым Бенедиктом, был в его распоряжении. Бенедиктинцы стали его миссионерами при дворах суверенов-варваров, светских епископов, среди населения, доведенного почти до дикиго состояния.
Галлия.
Григорий I проницательно понимал: сила уместна далеко не всегда и не везде. Поэтому его политика резко отличалась от религиозного рвения святого Мартина, который уничтожал храмы и сакральные монолиты друидов.
«Надо разрушать идолы, но не храмы богов», — сказал папа.
Но у друидов, у кельтов вообще, идолов не было и Григорий I это знал. Речь могла идти только об идолах имперского Рима, разрушение коих никак не задевало население Галлии.
У галлов имелись сакральные территории, отмеченные деревьями и монолитами в смутно человеческих очертаниях. Принять эти территории, построить храмы, значит, принять друидизм в католическое пространство.
Бенедиктинцы посылали миссионеров, дабы цивилизовать феодалов, внушить хоть немного религиозного рвения светскому духовенству, хоть немного рассеять невежество народа.
Почему не видеть сути вещей? Бенедиктинские монастыри заменили друидические коллегии в цивилизаторской функциональности.
Многовековая деятельность велась искусно и настойчиво.
Монахам постоянно приходилось защищаться против светских епископов, что стремились покорить бенедиктинцев себе под руку, против королей и суверенов, жаждущих назначать «своих» аббатов ради сохранения бенефиций.
Бенедиктинцы проигрывали там, выигрывали здесь, зачастую оставляли на запустение земли того или иного аббатства, отданные в аренду или в «комменду».
Процесс «эволюции» аббатства всегда одинаков: обработка территории, строительство, обучение. Каждый «дом» превращался в «рассадник» агрикультиваторов, каменщиков, плотников, разных ремесел мастеров, образованных людей (клерков), которые затем входили в сеньоральную администрацию или учительствовали в народе.
Любопытно проследить перемещение ученых ордена в зависимости от событий политических и военных.
Эти ученые располагали работать в дружелюбном присутствии собственных, а не властью поставленных аббатов.
Однажды, по совету Григория I, они переселились из Латрана во Флери-сюр-Луар — область на границе Франции, Бургундии и Аквитании.
Когда случился пожар в аббатстве Флери, монахи первым делом принялись спасать драгоценные манускрипты — самое полное в ту эпоху собрание античных классиков.
И когда короли франков перешли Луару, сократив границы Аквитании, ученые бенедиктинцы эмигрировали в Бургундию, к суверенам более просвещенным.
Спасаясь от преследований Каролингов, знаменитый аббат Витица уехал в Аньян, близ Монпелье, где принял имя Бенуа (Бенедикт). Впоследствии он станет святым Бенуа из Аньяна.
Он установил для орденов Святого Бенедикта и Святого Коломбана общий устав, весьма гибкие правила коего позволяли аббатам сообразоваться с характером и особенностями той или иной области.
Несколько позже ученые бенедиктинцы остановились в Гланфейле, затем, спасаясь от грабежей норманнов, в Сент-Мартен-д' Отене (880). Оттуда аббат Бернон переехал, транспортируя около девятисот манускриптов, в Швейцарию, в Юра, и наконец утвердился с двенадцатью монахами в Клюни, на землях, подаренных ордену Карлом III Бургундским.
Клюни осталось ученым средоточием бенедиктинцев вплоть до Крестовых походов.
6. Клюни
Активность бенедиктинцев в начале десятого века исходит из одного центра — Клюни.
Материалы традиционного знания собраны, цензура «несоответственного» завершена.
Еврейская мудрость сведена в единый компендиум: Моисей, Давид, Соломон. Остальные сочинения евреев используются в качестве назиданий, притч, парабол. Евангелия адаптировались на Западе с трудом: в основном, в интерпретации святого Павла и для «философов» — святого Иоанна.
Греческая традиция, собранная святым Бенедиктом, ограничивалась Пифагором и Платоном, дополненными мусульманскими изданиями и глоссами. Более понятный мирянам Аристотель появился лишь в XIII веке.
Мудрость кельтов, рассеянная в народе, стала известна благодаря «христианским друидам» — знаменитому Пелагию, Патрику, Коломбану, позже Малахию. Эта мудрость в известном смысле «материализовалась»: дольмен постепенно превратился в собор, Черная Дева — в «Нашу Даму».
Все это составляет знание, которое в конкретном применении — аббатства Клюни, Жюмьеж, Турню, Муассак — не воздушные замки и не ограничивается только теорией.
Христианская традиция обретает четкость, перспективы западной цивилизации определены.
Работа началась.
Аббат Бернон предварительно увез в Швейцарию редкие ученые манускрипты. Его сопровождали двенадцать монахов, что вполне символично, если вспомнить двенадцать колен Израиля, двенадцать племен Исмаила, двенадцать апостолов, равно как двенадцать узлов друидического туаза. В 910 году аббат Бернон расположился на землях Карла III Бургундского.
В Клюни. В лесу.
«Клюни, — сказал аббат Шом, — содействовал реставрации той Бургундии, что еще в седьмом веке пыталась сохранить традицию греческой и римской культуры».
Клюни содействовал и многому другому.
Мнение дома Берльера: «Наследие Витица (святого Бенуа из Аньяна) Бернон сохранил в Клюни. Клюни превратился в депозитарий великой традиции, в другое Монте-Кассино, и в то же время, в центр активного воздействия на христианский мир».
