друзьях эксцентричные творческие миллионеры…
Но я-то кому нужна? У меня вообще нет друзей, Людмила, притащившая мерзкую кудрявую хвостатую тварь — не в счёт.
И руки. Одежду можно поменять, но изменить кости..! Нарастить волосы!
Может быть, всё-таки наркотики, галлюцинации?
Слишком дорого, слишком сложно, слишком бессмысленно. Слишком ясной кажется голова, хотя откуда мне знать, как действуют галлюциногены? Приходится признать, что фантазия, лирта, у вас весьма скудная. Нет чтобы на драконе парить над извергающимся вулканом — это было бы хотя бы красиво…
— Здесь Магр, а Россия тогда где?
Женщина посмотрела на меня с тем же брезгливым сочувствием, пожала плечами и, что-то бурча себе под нос, ушла вглубь своей камеры, опустилась на каменный пол, предварительно ловким пинком отправив в недалёкое путешествие очередную крысу.
А я исследовала помещение, стараясь не смотреть на почившую хвостатую бедолагу.
Спереди — глухая каменная стена с дверью без ручки. Слева и справа — камеры, в правой на полу скорчился какой-то мужчина, периодически глухо кашляющий. Лица он не поднимал, в разговор вступить не пытался, что, на мой взгляд, с учётом его кашля, было только к лучшему. Надо же, какое гендерное равенство, мужчины и женщины сидят вместе. Причём можно общаться, хоть за руки держаться — просветы меж прутьев позволяют. Обстановка внутри более чем скудная — узкая деревянная скамеечка. За небольшим выступом обнаружился круг в полу, предназначенный, очевидно, для отправления естественных надобностей. Неприятного запаха, однако, не было, никакого, вообще — и это наводило на определённые сомнения. Ещё на полу стоял внушительного вида металлический кувшин с водой и металлический стакан. В кувшин я заглянула не без содрогания, но горлышко было узким, отражение слишком маленьким, и оно ничего не сказало толком по поводу моего лица.
Я покосилась на загадочный непахнущий круг — вряд ли его стали бы тут делать, если бы была бы хотя бы мизерная возможность через него куда-нибудь сбежать. Да и плавать в канализации — я не черепашка ниндзя, я вообще плаваю, как топор. Кстати, местные сплинтеры, надо полагать, оттуда и лезут. Ты присядешь — для отправления естественных надобностей — а они ка-ак вцепятся… прямо туда, боже, ужас какой. Надо на пробу что-нибудь бросить вниз.
Я потёрла мочки ушей, где ещё совсем недавно красовались симпатичные серебряные серёжки в виде скрипичных ключей — их ожидаемо не было. Более того, интенсивное щупанье показало, что у меня и дырок-то в ушах нет. На короткий миг я испытала ни с чем не сравнимый ужас, разом вспомнив какие-то жуткие фильмы, ни один из которых не досмотрела до конца, но сюжет почему-то помнила: те самые, в которых сумасшедшие маньяки-учёные крайне вольно обходятся с человеческими телами — убирают нужное, пришивают лишнее. Может, мне вживили инопланетную ДНК? Может, я вообще уже больше не женщина.
Ой, мамочки.
Я забилась за выступ, стараясь не провалиться ни в круг, ни в обморок, и принялась ощупывать себя — сначала по одежде, потом под одеждой. Чужой незнакомой одежде из упругой тянущейся ткани.
Вместо нижнего белья — какое-то боди на крохотных крючках, просто пояс верности, а не боди, замаешься расстёгивать, в туалет лишний раз перетерпишь. Дополнительных органов, к счастью, не нащупалось, пальцы по пять штук на четырех конечностях остались, хотя педикюр так же бесследно исчез, можно было выдохнуть. Но это тело явно было не моим, вернее, не совсем моим. Волос нет нигде, кроме головы — продепелировали, извращуги, кожа слишком светлая, ровная, без проступающих сосудов, синяков и мелких детских шрамов — как они убрали тот самый, на коленке, полученный мной у бабушки в деревне при перелезании через соседский забор. Фигура стройня, но уже не тощая, какая-то более тонкая, ровная, что ли.
Клыков во рту нет, рогов на голове нет, крыльев на спине нет — честно, я проверила, всё ещё немного стыдясь. Зато неожиданно появился удалённый пару лет назад зуб и зарос приобретённый в детстве скол на переднем зубе. Бирюзовый отлив в волосах подтвердился. Ну, просто мечта поэта — косметолог, стоматолог, пластический хирург, стилист, вот психотерапевта не хватает, а так я в полном порядке.
Наверное, надо было всё-таки побиться головой в стену и поорать, возможно, симулировать припадок, дабы вызвать местных на сеанс коммуникации и получить хоть какие-то ответы хоть на часть вопросов — но саркастичное замечание черноволосого следователя с пафосным именем или фамилией Лигран — а может, это местное ругательство, типа хмыры или швары — по поводу всех использованных «мною» приёмов как-то отрезвляло, и я просто села на скамейку. Безделье убивало медленнее электрического стула — но почти так же неотвратимо.
Некоторое время спустя принесли еду — всё, как в лучших традициях тюрем, виденных мною в кино: через узкое окошечко в двери почти над самым полом невидимые служители протиснули деревянный поднос. Посуда была какая-то странная, что это за материал, так сразу не определишь: не пластик, не бумага, тонкий и мягкий, но прочный материал. Холодный коричневый напиток с кислым привкусом, похоже, компот, ягодный или фруктовый, не разберёшь, каша в тарелке, ложка с короткой ручкой и неожиданно объемным черпачком.
Возможно, Винзор — это правильная экологическая тюрьма. Они используют продукты вторичной переработки — может быть, остатков от уже казнённых узников, и делают быстро разлагающуюся и совершенно безопасную посуду. А ещё у них тут вегетарианское меню — королевское величество заботится о природе и четвероногих обитателях Магра. И коровы тут священные животные, как в Индии.
А мне захотелось мяса.
Отчаянно захотелось, так, как никогда в жизни — здорового куска, ароматного говяжьего стейка, лучше с низкой степенью прожарки, так, чтобы розоватый насыщенного вкуса жирный сок стекал по губам и подбородку, и… Рот наполнился слюной, живот словно судорогой свело. Мясо я любила, но чтобы такое зверское желание?
Стейк. Или шашлык из свинины. Или… Чёрт. Вот что с
