Джилна.
Я качаю головой.
– Открывайте же скорее, – не терпится ей.
Я разворачиваю ткань и достаю зимний плащ. Он соткан из шерсти, мягче которой мне не доводилось трогать, и расшит узорами такого же, как полотно, густо-синего цвета, настолько глубокого, словно нити сделаны из самой ночи. Край оторочен темным мехом неведомого мне существа. Это не просто плащ, а произведение искусства, на создание которого должны были уйти месяцы. Я осторожно глажу пальцами ткань и мех. Ничего подобного мне никогда не дарили.
– Определенно от короля, – замечает Джилна с явным удовольствием. – Наконец-то он прислал вам подарок. Пусть и не драгоценности, но их, без сомнения, потом тоже будет полно. Наверняка украшения приберегут уже к встрече с принцем.
– Служанки больше ничего о нем не слышали? – спрашиваю я. – О принце.
Джилна качает головой:
– Не особо. Дара выцарапала несколько слов у одного из солдат – сказал он мало, но ей показалось, что к принцу относятся с большим уважением.
Ну хоть что-то. Его уважают. Я стараюсь не думать о том, что наши солдаты тоже превозносят моего братца за его охотничьи умения и фехтование. И им совершенно наплевать, как он при этом ведет себя с окружающими женщинами – что с прислугой, что со мной.
Пожалуйста, молю я. Пожалуйста. Но и посулы брата, и слова Дэйрилина об истинном нраве Кестрина до сих пор стоят в ушах, так что я не в силах даже закончить молитву.
Джилна складывает плащ и натягивает на меня ночную сорочку. Задувает лампу и уходит. Я сворачиваюсь под одеялом, закрываясь от всего мира. Усталость почти мгновенно затягивает меня в сон.
Просыпаюсь я резко, вырванная из мира дремы и неродившихся грез звуком, которого не может быть в моей комнате. Сажусь рывком, слыша лишь собственное частое, тяжелое дыхание.
Тишина.
Я ложусь обратно. Наверное, звук мне просто приснился.
Рядом кто-то откашливается.
Я снова сажусь, скованная страхом, двигаюсь медленно и трудно, как под водой. По комнате снова разливается тишина. Только теперь я точно знаю, что не одна, и первым делом в ужасе думаю, что это явился брат, чтобы отомстить. Прижимаю одеяло к груди, будто оно способно защитить.
– Кто здесь?
Рядом шелестит от легкого движения одежда, но глазам ничего не выхватить из темноты.
– Да покажитесь же, – умоляю я тонким голосом.
Еще один тихий шорох – рывком поворачиваюсь на звук, – и рядом рождается огонек, прикрытый сложенной ладонью. Но я не слышала стука огнива, не слышала вообще ничего, кроме шелеста ткани. Колдовство. Других объяснений быть не может.
Огонь принимается за фитиль свечи на каминной полке. Незваный гость отступает на шаг. Он даже не похож на брата, волосы его темны, а кожа смугла. Характерные менайские одежды – длинная, перепоясанная на талии туника и широкие штаны, заправленные в сапоги. Пламя выхватывает блеск металла – клинок на боку – и мерцает в глазах. Становится жутковато от подозрения, что меня прекрасно видят, вопреки кромешной тьме.
От страха по рукам бегут мурашки, но я хотя бы не дрожу. Если сейчас закричать, квадра менайцев отзовется?
– Что вам нужно? – спрашиваю я, боясь шелохнуться.
– Поговорить с вами. – В голосе у него те же ритмичные нотки, что у короля.
– Зачем?
– Вы перестали принадлежать своей семье.
– Я теперь принадлежу новой семье, – соглашаюсь осторожно.
По крайней мере, он не пытается подойти. Рассматривает меня какое-то время и спрашивает:
– Что вы знаете о Менайе?
– Немногое. Во главе король, его сын и кто-то третий – кажется, племянник. Королева умерла год назад. – Я молчу и жду, когда он спросит о том, что действительно хочет узнать.
Но он лишь смотрит на меня с выражением, которое никак не прочесть из-за танцующих теней.
Я кладу руки поверх одеяла, хотя хочется им закрыться.
– Вы проделали длинный путь, чтобы устроить мне экзамен.
Он склоняет голову, предлагая продолжать.
– Вас не было среди солдат короля. Да и одеты вы лучше любого из них, кроме, может быть, командира. Значит, прибыли самостоятельно. Долгую дорогу вам пришлось преодолеть только ради разговора со мной.
Впрочем, может, для колдуна это пустяки. Откуда мне знать!
Он ничего не отвечает.
Я пробую подойти с другой стороны!
– Даже не скажете своего имени? Вы ведь знаете мое.
– Мы скоро познакомимся.
– В Менайе, – рискую предположить я.
Он кивает.
– Вы – верноподданный Его Величества?
– Да. – Он улыбается, один уголок губ чуть выше другого. Глупый вопрос. Разумеется, он предан королю, поэтому и здесь.
– Что же вам нужно такое, что не терпит до моего прибытия?
Или хотя бы до следующего дня и любого места, кроме темной спальни.
– Хотел взглянуть на вас лично, – объясняет гость. – И предостеречь.
Он идет через комнату к закрытому ставнями окну и молча смотрит на меня, прежде чем обернуться ко мне:
– У Менайи много врагов, миледи. Отныне Менайя – ваш дом, так что и вам они враги. Будьте осторожны в ближайшие недели. Ничем, кроме уже сделанного, король не может помочь вам, покуда вы вне стен его дома.
Я сглатываю, чтобы прогнать внезапную сухость в горле.
– Все соседние королевства боятся Менайи.
– И совершенно правы, – соглашается он с нотками веселья в голосе. – Но я говорю не о соседях.
– Тогда о ком же?
Он колеблется.
– Не могу ответить. Не здесь. Не сейчас.
По коже пробегает дрожь. Как можно защититься от неведомого?
– Вы должны остерегаться, леди, – продолжает он зловещим тоном. – Не допускайте положений, в которых будете уязвимы. Не ходите одна. Не оставайтесь рядом с теми, кому не доверяете.
А ему я доверять должна? Совершенному незнакомцу, что уже поставил меня в это самое уязвимое положение? Ну и ну. И все же я переступаю через недоверие и отвечаю:
– Я даже не знаю тех, кто будет сопровождать меня до Менайи. – Кроме Валки, которой точно ни в чем не доверюсь. – Куда же мне от них деваться?
– Будьте бдительны, – настаивает он. Интересно, слушает ли вообще. – Вы меня поняли, миледи? Вы под угрозой до тех пор, пока не прибудете в Таринон. И даже там будете не в полной безопасности.
Конечно. Нужно будет остерегаться и принца, и куда более влиятельных и искушенных, чем дома, придворных, и никто там не знает моего языка, кроме короля, командира Саркора и этого безымянного человека с его таинственными намеками. Теперь я понимаю, почему король обещал защиту именно и только от брата. Кажется, брат – единственный, кто точно не доберется до меня в Менайе.
Внезапно ставни распахивает настежь, вырывает с деревянным скрежетом, обломки летят в комнату. Незнакомец вскрикивает, резко поворачивается в сторону окна, вскидывает руку ладонью вперед. Щепки впиваются в воздух перед ним, будто в прозрачную преграду, и резко отлетают к дальней стене. В зияющий оконный проем врывается сноп света, обводит профиль колдуна белым всполохом, ослепляет меня в единый миг.
Я зажмуриваюсь и сжимаюсь в комок под одеялом. А когда снова открываю глаза, вместо сияния вижу лишь яркий лунный свет.
