А между тем в России от лютого голода в 1921–1922 гг. погибло 5 033 000 человек. А если учесть голод в 1918–1920 гг., эта цифра возрастает до 8 000 000 человек. И к ним надо прибавить еще 3 000 000 человек, умерших от тифа, сопровождавшего голод. Чтобы понять истинное отношение «рабоче-крестьянского правительства» к народу, еще раз увидеть подлинное лицо большевизма, достаточно ознакомиться с двумя фактами. На перевозку грузов Красного Креста и АРА (американская администрация помощи европейским странам) в помощь голодающим губерниям в 1921 г. советская власть выделила всего лишь 125 000 «деревянных» рублей. Между тем в сентябре того же года на закупку за границей 60.000 комплектов кожаного обмундирования для чекистов ЦК РКП(б), по просьбе президиума ВЧК, выделил 1 800 000 рублей золотой валютой. Излишне комментировать эти факты.
Но вернемся к нашему герою. Зиновьев действительно мнил себя «вождем мирового пролетариата» и терпеть не мог никакой критики. Когда Л. Красин, один из немногих блестяще образованных большевиков, был избран в 1924 г. членом ЦК ВКП(б), он выступил с критикой партийных и советских чиновников за их некомпетентность, в связи с чем получил резкий ответ Григория Зиновьева: «Мы просим некоторых товарищей, которые суются к нам со словом некомпетентность, чтобы они забыли это слово». Преобладание евреев в руководстве петроградской организации к 1921 г. стало, видимо, столь одиозным, что Политбюро, учитывая уроки Кронштадта и антисемитских настроений в Петрограде, решило направить туда несколько русских членов партии, как бы для камуфляжа. Вместо Зорина (Гомберга) в качестве секретаря губкома партии был направлен Угланов; вместо Трилиссера в качестве секретаря губисполкома – Комаров. Вместо жены Зиновьева, Равич, в отдел управления был назначен Москвин; в ЧК – Семенов. Разумеется, с Зиновьевым работали и русские – Евдокимов, Бакаев, Харитонов, – но присылка новой русской группы была символическим жестом Политбюро, как бы усиливающим число русских в петроградской организации. Вряд ли за этим стояло нечто большее. Но Зиновьев объявил новой группе войну и обжаловал решение Политбюро. В итоге в петроградской организации стихийно сформировалась оппозиционная, чисто русская в национальном отношении группа (к которой примкнули Володин и Лобов), вынужденная бороться с остальной частью организации, где тон задавали евреи. В конце концов Угланова отозвали из Петрограда. Этот конфликт был впоследствии искусно использован Сталиным, сделавшим из Угланова боевое орудие против оппозиции в 1925–1927 гг.
После смерти Ленина «Отец террора» впал в немилость у Сталина и его окружения из-за своего природного двурушничества. С одной стороны он вроде бы поддерживал Сталина, хотя за глаза и говорил, что считает его примитивной личностью, а с другой – на всякий случай – заигрывал с Троцким. Сталин такого не прощал. В результате в июле 1926 г. Зиновьев был выведен из состава Политбюро. К 1934 г. он, уже исключенный из партии, проведший три года в ссылке в Кустанае, занимал скромный пост члена правления Центросоюза.
В январе 1935 г. Е. Зиновьев вместе с Л. Б. Каменевым был осужден по делу «Московского центра». То, что дело это было сфабриковано специально для расправы с оппозицией, написано достаточно. Не стану повторяться. Зиновьев был раздавлен. Но все еще надеялся переиграть и судьбу, и Сталина. Из тюремной камеры он пишет ему самоуничижительную записку: «В моей душе горит одно желание: доказать Вам, что я больше не враг. Нет того требования, которого я не исполнил бы, чтобы доказать это… Я дохожу до того, что подолгу пристально гляжу на Ваш и других членов Политбюро портреты в газетах с мыслью: родные, загляните же в мою душу, неужели Вы не видите, что я не враг Ваш больше, что я Ваш душой и телом, я понял, что я готов сделать все, чтобы заслужить прощение, снисхождение…»[34] Еще не отбыв наказания, Зиновьев и Каменев 15 августа 1936 г. были преданы суду по делу о так называемом «Антисоветском объединенном троцкистско-зиновьевском центре». Следствие по делу велось с 5 января по 10 августа 1936 года под руководством Г. Г. Ягоды и Н. И. Ежова. Оба «штрейкбрехера» обвинялись в том, что в соответствии с директивой Л. Д. Троцкого организовали объединенный троцкистско-зиновьевский террористический центр для совершения убийства руководителей ВКП(б) и Советского правительства; подготовили и осуществили 1 декабря 1934 г. через ленинградскую подпольную террористическую группу злодейское убийство Кирова; создали ряд террористических групп, готовивших убийство И. В. Сталина, К. Е. Ворошилова, А. А. Жданова, Л. М. Кагановича, Г. К. Орджоникидзе, С. В. Косиора, П. П. Постышева[35]. После долгой торговли со Сталиным, Зиновьев и Каменев согласились публично сознаться в этих преступлениях, в обмен на то, что им сохранят жизнь. Сталин их обманул, и все 16 подсудимых, проходивших по этому делу, были признаны виновными. 24 августа 1936 г. их приговорили к высшей мере наказания – расстрелу. 25 августа приговор привели в исполнение. Очевидцы расстрела рассказывали, что Зиновьев до самого последнего момента не верил, что Сталин не пощадил его. Он целовал сапоги палачам, которые вели его в расстрельный подвал вместе с Каменевым, и просил их дать ему возможность позвонить Сталину. Каменев, который вел себя мужественно в эти последние минуты, сказал ему: «Прекрати, Григорий! Умрем достойно».
Какие повороты судьбы! Ведь не кто иной, как Зиновьев, говорил: «Чрезвычайная Комиссия – краса и гордость коммунистической партии!» Думал ли он, что когда-нибудь попадет в ее расстрельный подвал? По одной версии, люди Ягоды несли Зиновьева на расстрел на носилках. По другой – он шел сам, вернее, его вели под руки. По утверждению одного из свидетелей его последних минут, Зиновьев, этот вчерашний вершитель судеб миллионов, в последний момент поднял руки и начал читать «Шма Исраэль!» (священная у иудеев молитва к еврейскому богу): «Услышь, Израиль, наш бог есть бог единый!»[36] По другим данным, эту историю выдумал охранник Сталина еврей Паукер, которой на потеху членов Политбюро изображал в лицах расстрел Каменева и Зиновьева, утрируя их еврейский акцент. В одном только сходятся очевидцы – «Отец террора» вел себя перед смертью в высшей степени позорно. Он был реабилитирован вместе с Каменевым в 1988 г.
Троцкий и «еврейская революция»
Октябрьскую революцию в те годы называли «еврейской революцией» в первую очередь потому, что задавали в ней тон именно потомки Моисея. Подобная традиция, как мы уже знаем, сложилась задолго до того, как Ленин выдвинулся в вожди российского пролетариата. Французский публицист Морис Мюррэ (Maurice Murrey) в своей книге «Еврейский дух» (The Jewish spirit), опубликованной в конце XIX столетия, возражая Дизраэли, который когда-то говорил, что «Марксизм отвернулся от еврейского идеализма», сказал: «Кровью и традицией Карл Маркс принадлежит к телу и душе иудаизма. Карл Маркс и Ротшильд представляют собой два полюса еврейского народа, но это как раз те противоположности, которые сходятся. Карл Маркс и Ротшильд, оба воплощают еврейский идеализм, возвышенный до своего апогея. В процессе того, как массы все больше и больше отворачиваются от Христианства, они все более и более проникаются еврейским духом. Возрождающийся еврейский идеализм готовит, может быть, для 20 века грандиознейшую революцию»[37]. Как в воду смотрел месье Мюррэ!
Обратимся к хорошо известным историческим фактам. Для политического руководства восстанием на заседании ЦК РКП(б) 10 октября 1917 г. было избрано его Политбюро в составе семи человек: В. И. Ленин, Г. Е. Зиновьев, Л. Б. Каменев, Л. Д. Троцкий, И. В. Сталин, Г. Я. Сокольников, А. В. Бубнов. То есть, из семи высших руководителей большевистской партии четверо – евреи, двое русских и один грузин. А вот состав Военно-Революционного Комитета (РВК) по проведению восстания: Я. М. Свердлов, И. В. Сталин, Ф. Э. Дзержинский, М. С. Урицкий, А. В. Бубнов. Здесь другая пропорция, более интернационалистская: всего два еврея, один грузин, один поляк и один русский.
И на местах евреи, как правило, возглавляли Военно-революционные комитеты. Вот некоторые из них: И. В. Рабчинский (Эстонский ВРК), С. С. Иоффе (Смоленский ВРК), Я. Б. Гамарник (Киевский ВРК), В. Г. Юдовский (Одесский ВРК), Н. П. Тарногродский (Винницкий ВРК), Ж. А. Миллер (Симферопольский ВРК), Г. Н. Каминский (Тульский ВРК), С. М. Цвиллинг (Оренбургский ВРК), А. И. Беленец (Томский ВРК), Ш. И. Голощекин (Пермский ВРК). (Список далеко не полон и может быть продолжен.)
В руководствах остальных российских социалистических партий – меньшевиков, эсеров, анархо-коммунистов, не говоря уже о Бунде и Поалей-Ционе, также преобладали евреи. Вот, например, Оргкомитет партии социал-демократов (меньшевиков), избранный в мае 1917 г.: Хинчук, Исув, Романов, Зарецкая, Ерманский, Аксельрод, Ермолаев, Гарви, Горев, Смирнов, Дан, Ежов (Цедербаум, брат Мартова), Батурский, Панин, Юдин, Богданов, Крохмаль. Из 17 членов Оргкомитета, как минимум 10 евреев.
