– Поехали, – сказала шофёру, назвав адрес.
На этот раз водителем у меня был неразговорчивый дядька лет пятидесяти. Я смотрела в темноту за окном автомобиля, и в голове пролетала моя жизнь, обрывки воспоминаний, не связанные с действительностью. Голову понемногу отпускало. Захотелось спать. Я так и задремала, похоже, раз мы приехали подозрительно быстро.
Рассчитавшись с водителем, я открыла дверь в воротах и пошла в дом. Окна в доме все, кроме одного, в комнате Николая, были тёмные. Значит, Семён дрыхнет, а Николай ушёл к себе читать. Вот любитель почитать! Везде с книжкой, даже иногда во время работы! Не понимаю таких людей! Сама уже начиталась в школе да институте, не люблю, лучше посмотрю кино или телик.
Николай встретил меня уже в холле первого этажа.
– Ну как Семён Арсеньевич? – спросила я. – Долго буянил?
– Нет, быстро уснул, только всё смеялся чего-то.
– Его веселит, наверно, будущая сладкая жизнь, – таинственно произнесла я. – Спокойной ночи, Николай!
– Спокойной ночи, Ольга Борисовна!
У себя в комнате я быстро скинула с себя одежду, набросила халат и пошла в душ. Плескалась долго, баловала тело струями искусственного дождя. Потом, завернувшись в махровое полотенце, сидела на пуфике и разглядывала лицо в зеркало. Вроде ничего особенного, вытянутый овал лица чисто западноевропейского типа, красивые, удлинённые тёмные волосы, уложенные в новую причёску, чистая кожа, может, несколько потемневшая за лето. Губки, не узкие и не пухлые, обрамляют маленький рот; серо-голубые широко открытые глаза; носик с лёгкой горбинкой, абсолютно не обезображивающей, а придающей особый шарм… Лоб как лоб. С еле намечающимися морщинками… Ещё молодая и очень красивая женщина… Это я.
На часах уже половина третьего.
Коты пробрались в мою постель и безмятежно спали. Я тихонько легла, не желая тревожить их сон.
Какая-то была невесёлая вечеринка. Что Вероника нашла в этих напыщенных пьяных индюках?.. Красуются друг перед другом да выпендриваются, кто круче. Умные больно!.. А этот волосатый поэт ничего!.. Хорошие стихи… Я вообще не понимаю до конца поэзию, но эти лёгкие, жизненные мне понравились…
Навалился сон. У меня сны то цветные, то чёрно-белые. Почти никогда их не могу запомнить. Стараюсь утром, но не получается. А раньше память лучше была, могла в школе наизусть заучивать огромные куски текста и без запинки рассказывать… Шум ветра за окном… Дождь, что ли, будет?.. Я уснула…
Прошла неделя. Не прошла – пролетела со сверхзвуковой скоростью! Мы с Ванечкой созванивались каждый вечер, и я не могла уснуть, когда в пятницу поздно вечером он был недоступен. «Мам, ну вечеринка у нас была, все телефоны оставили дома!» Как дети могут жестоко поступать по отношению к родителям! Страшная фраза: забывать о маме, пусть на время!
Я сидела дома, занялась стиркой. Потом приготовила обед на Семёна и Николая. Семён всю неделю пропадал на работе, потом уезжал к своей шлюшке, ночевал дома только один или два раза и меня не доставал. Деньги Ване перевёл. Только однажды он зашёл ко мне вечером пьяненький и сказал:
– Слушай, Оль, ты не хочешь поговорить о разводе?
– С пьяным – не хочу! Да! – отрезала я. – Что разговаривать? Не пропаду! Тебе сын не нужен? Да?
– Я не собираюсь его бросать! Оля, мы же с тобой уже давно не живём, между нами ничего нет, мы не семья!
– Бросаешь меня – значит, и его! – я хоть и не желала удерживать Семёна, но чувство брошенной женщины не покидало меня. Может, если бы у меня кто-то был, я бы не ощущала этого состояния… Впрочем, никого у меня быть не могло, семья – это свято!
– Ну и думай, что хочешь! – Семён пошёл к выходу. – Дом оставляю тебе!
– Какой благородный! – воскликнула я с издёвкой. – А ты иначе думал?
– Спокойной ночи! – Семён исчез за дверью моей комнаты, не ответив на реплику.
Я сидела в кресле, смотрела мимо телика и думала. Вот и кончилась моя семья. Нет, не так. Семья – это я и Ванечка, Семён не в счёт. Он – добытчик, охотник, кормилец, им и останется. Он – отец, сперматозоид, кто его знает, что он чувствует к сыну? Чувствовал ли он его запах в детстве? Запах чистоты и нежности, полного доверия к маме, запах, наполненный настоящей любовью. Мне трудно это объяснить. Ванечка вырос из меня, моего тела, частичка меня! Мой сын! Семён для меня кончился как муж, близкий человек. Остался просто отец моего сына…
Это случилось спустя несколько дней. С утра поработала в саду, закончила стряпню, покормила котов и пошла к себе. Завалилась в кресло и закрыла глаза. В дверь постучал Николай.
– Ольга Борисовна! К вам пришли, – позвал он из-за дверей.
– Кто?
– Двое мужчин, вас спрашивают, машина их за воротами, – Николай сделал паузу и закончил: – Они из полиции.
– А что говорят?
– Ничего. Вас спрашивают.
Я поднялась с кресла и вышла из комнаты. Мы с Николаем вместе спустились в холл. Там стояли двое мужчин, оба в белых рубашках с закатанными рукавами, без галстуков, один в джинсах, другой в светлых брюках.
– Здравствуйте, господа! Чем могу служить? – спросила я.
– Здравствуйте! – поздоровались они. – Вы Ольга Борисовна?
– Да, я.
– Мы из полиции, – мужчина в джинсах показал удостоверение. – Майор Костырин, лейтенант Васильев. Семён Арсеньевич – ваш муж?
Сердце моё сильно-сильно забилось, ладошки вспотели.
– Да, что случилось?
Костырин откашлялся, взглянул на часы.
– Семён Арсеньевич три часа назад погиб.
Глава вторая
Смерть и жизнь
Холод прошел от затылка до пяток, сменившись обдавшим кипятком, голова закружилась и перестала что-либо соображать, в глазах потемнело, вспотели ступни. Я не упала в обморок, но была близка к тому, только отошла от мужчин и прислонилась к стене.
– Вам плохо? Принесите воды! – бросил Костырин Николаю, но тот, проницательный, уже подходил ко мне со стаканом воды.
– Выпейте, Ольга Борисовна, – подал он мне стакан.
Я выпила половину, и, на удивление, мне стало легче.
– Спасибо, Николай! Мне уже лучше.
– Ольга Борисовна, неприятная, но необходимая процедура: вы должны поехать с нами на опознание, – сказал майор. – Мы ещё должны задать вам несколько вопросов.
– Я понимаю, – кивнула я головой. – Надо переодеться… Как он погиб?
– Его застрелил снайпер, – глухо сказал старший.
– Снайпер? – удивилась я и, не оборачиваясь, медленно пошла к себе.
– Паспорт захватите, – попросил лейтенант.
Заболела голова, спина была мокрой от пота.
