Читаем без скачивания Удар на опережение - Максим Шахов

Повернув голову, он посмотрел в сторону вмурованного в пол в углу унитаза и поднялся. Помыв руки у расположенного на стене рядом с унитазом умывальника, Виктор сходил по-малому, после чего затянул капающий кран и вернулся на свою шконку. Наклонившись, расстегнул липучки на открытых кроссовках, снял их и задвинул ногами под шконку. Потом постелил под голову ветровку и лег.

– Спокойной ночи!

– Взаимно! – ответил Богданов.

Немного полежав на спине, Логинов перевернулся на бок, лицом к стене. При этом он незаметно посмотрел на Богданова. Тот лежал в прежней позе с открытыми глазами.

Устроившись поудобнее и подложив руку под голову, Виктор замер. Сна у него не было ни в одном глазу. Наверняка в том же состоянии находился и Богданов. Поэтому Логинов и не спешил.

Закрыв глаза, он чутко прислушивался к происходящему. Наконец минут через пятнадцать Богданов пошевелился. Виктор открыл глаза и стал ждать. Богданов негромко вздохнул и сел на своей шконке. Несколько секунд спустя он закурил.

Логинов пошевелился, однако поворачиваться не стал. Богданов некоторое время курил молча, потом произнес:

– Если хочешь, держи, докури!

Виктор без особой спешки повернулся, опустил ноги и нашарил свои кроссовки. Примяв мягкие задники, надел их как тапочки, потом привстал и протянул руку. Богданов, держа двумя пальцами, протянул ему сигарету с белым фильтром. Виктор кивнул, присел на шконку и жадно затянулся. Потом повернул сигарету в руках и посмотрел на надпись возле фильтра.

– «Парламент», – прочитал он. – Хорошие сигареты...

– Нормальные, – пожал плечами Богданов.

– А я «Донской табак» курю, – проговорил Логинов, снова затягиваясь. – Вернее, курил до сегодняшнего дня...

– За что тебя? – спросил Богданов.

– Да за гаишника, – опустив голову, вздохнул Виктор. – Тварь продажная...

За это время он успел неплохо разглядеть лицо собеседника. В принципе, ничего примечательного в нем не было. Лицо как лицо. Кругловатое, с правильными чертами. Не знай Логинов, что его сокамерник – полковник ГРУ, он, при всем своем опыте, принял бы Богданова за представителя какой-нибудь мирной профессии – учителя истории или чиновника от культуры в мэрии крупного города. При этом держался Богданов на удивление спокойно. Пожалуй, только это одно и выдавало в нем кадрового разведчика. Школьный учитель или чиновник от культуры если и не бились бы в падучей в подобных обстоятельствах, то в крайнем случае находились бы в состоянии сильной ажитации и не смогли бы пролежать неподвижно даже минуты. Богданов же вел себя так, как будто прохлаждался на пляжном лежаке.

Опустив голову, Виктор несколько раз затянулся, при этом уставившись невидящим взглядом в пол. Со стороны это должно было выглядеть так, как будто он в который раз переживает случившееся. Богданов молчал. Он сидел на своей шконке и смотрел в сторону.

Виктор докурил, поднялся и сходил к унитазу, чтобы выбросить бычок. Вернувшись, он уселся на шконку и посмотрел на Богданова. Их глаза встретились.

– А вас за что? – спросил Виктор.

– Да неважно...

– Понятно, – ответил Логинов и снял кроссовки. – Не хотите рассказывать. – Задвинув обувь под кровать, он снова улегся на шконку. – А мне за эту тварь продажную «червонец» светит. Опер так сказал, который меня взял...

– Десять лет – это круто, – покачал головой Богданов. – Ты что, сбил этого гаишника машиной?

– Да нет, не сдержался и вырубил, – сказал Логинов. В следующую секунду он резко сел на шконке и заговорил, словно его прорвало: – Я сегодня прилетел, меня однополчанин встретил, Сашка Ветряков, с которым мы в Афгане воевали. Он местный, сочинский, сейчас бомбит на своей машине. А его аэропортовские таксисты срисовали. На трассе нагнали – и на обочину! Еще и в багажник Сашке въехали... Тут и понеслось! Я одного мордоворота как раз завалил, а тут и гаишник подкатывает купленный. Тварь продажная! Таксисты сразу стрелки на Сашку перевели. Ну а эта морда меня хотела в наручники... Я его и рубанул. Еще и пистолет сдуру забрал.

Богданов покачал головой:

– Ты ж вроде не пьяный...

– Да мне пить и нельзя. Контузило меня под Кандагаром... С тех пор от ста граммов крышу разносит вдребезги.

– Так ты воевал под Кандагаром? – спросил Богданов.

– Да. Наш ДШБ туда в восемьдесят третьем перебросили, – кивнул Виктор.

К подобным вопросам он был готов. В середине девяностых руководство приняло решение о внедрении Виктора в одну из крупных ОПГ. Это было то время, когда преступность буквально захлестнула страну, так что Департамент по борьбе с терроризмом вынужден был заниматься в том числе и ликвидацией крупных банд. Поскольку ОПГ имели весьма квалифицированные службы безопасности, подобные внедрения проводились по всем правилам. Виктору была подготовлена практически безупречная легенда и даже сделана временная, но неотличимая от настоящей татуировка на плече.

Этой-то легендой он и воспользовался теперь, в красках расписав, как воевал под Кандагаром. А Виктор там действительно воевал, только по линии КГБ. Богданов, словно бы невзначай, задал несколько вопросов о номерах частей и датах. Логинов на них ответил без запинки.

– А дети, семья у тебя есть? – спросил Богданов в конце разговора.

– Дочка есть, – опустил голову Виктор. – Только с женой я в разводе...

– Дурак! – покачал головой Богданов. – Теперь дочку жене самой поднимать придется. А сейчас это непросто...

– Дурак! – не поднимая головы, кивнул Логинов. – Потому что сам в Афган попросился. Думал, что потом без экзаменов поступлю в Рязанское десантное училище. А оно вон как получилось! Комиссовали меня после контузии...

Виктор обхватил голову руками. Богданов довольно долго молчал. Потом наконец сказал:

– Не отчаивайся. Я попробую тебе помочь, как выйду отсюда...

8

Сквозь сон Виктор услышал, как по коридору тюрьмы к камере приблизились шаги. Открыв глаза, он чуть повернулся. Топот двух пар ног замер у двери камеры. Затем окошко лязгнуло и с грохотом открылось.

– Нечитайло, на выход! – рявкнул вертухай, заглянув в камеру.

Виктор быстро развернулся и, опустив ноги, начал обуваться. Богданов, спавший лицом к стене, повернулся на спину и посмотрел на него.

– Доброе утро! – кивнул Виктор.

– Доброе! – сказал Богданов.

– Отставить разговорчики! – рявкнул как раз открывший дверь вертухай. – Нечитайло, в темпе! А ты чего вылупился? Подъем! Приступаем к утреннему туалету!

Логинов поспешно поднялся и направился к двери. Опустивший ноги со шконки Богданов ободряюще кивнул ему.

– Руки за спину! Лицом к стене! – велел вертухай.

Его напарник быстро закрыл камеру. После этого охранник защелкнул сзади на запястьях Виктора наручники и велел:

– Вперед! В темпе!

Путешествие по коридорам тюрьмы оказалось не слишком долгим. Логинова доставили в небольшую санчасть на медосмотр. Врач был испитым мужчиной лет сорока с потухшим взглядом.

Вошедшие в смотровую вертухаи сняли с Виктора наручники, врач тусклым голосом приказал раздеться до трусов. В тот самый момент, когда он подступил к Логинову со стетоскопом, дверь резко распахнулась. В смотровую вошел дородный подполковник с идеальной выправкой.

– Здравия желаю, товарищ подполковник! – хором поздоровались вытянувшиеся вертухаи.

– Здорово! – сказал вошедший так, что было понятно – он не в духе. – Что у вас за бардак в первой палате, капитан? Это санчасть или ночлежка для наркоманов?

– А что там, товарищ подполковник? – спросил врач.

– Сейчас покажу... А вы этого пока пристегните – и оба за доктором! – велел подполковник вертухаям.

Троица бросилась выполнять приказ. Капитан-доктор, опустив стетоскоп на шею, поспешно покинул смотровую первым. За ним быстро вышли оба вертухая. Подполковник, прежде чем вынырнуть за ними, вынул из кармана мобильник и протянул его Виктору. Отдав телефон, он показал три растопыренных пальца, после чего тут же покинул смотровую, прикрыв дверь. Коридор сразу заполнил его хорошо поставленный командный голос. Это и был доверенный «тюремщик» майора Каморина.

Три показанных им пальца означали, что у Логинова есть примерно три минуты. Поэтому он быстро по памяти набрал на мобильнике номер, оговоренный для связи. Время было раннее, поэтому замдиректора ответил слегка сиплым со сна голосом:

– Да!

– Это я, – быстро проговорил Виктор. – У нас около трех минут.

– Понял! Что там?

– Он держится очень уверенно. Настороже, но в меру. Так что поговорили по душам...

– И что?

– Мою легенду он заглотил, но о себе не рассказал ни слова...

– Гм-м... – невольно вырвалось у генерала.

– Но он обещал помочь мне, как выйдет. Вот вкратце и все.