Читаем без скачивания Шахта - Антти Туомайнен

И когда мужчина уже собирается кричать, он запихивает ему в рот одеяло и хватает за руки. Когда тот перестает вырываться, он вытаскивает одеяло изо рта и прислушивается. И ничего не слышит. Он укрывает мужчину, отходит к двери в спальню и оглядывается еще раз.

Совершенно случайно он выглядывает наружу. В черной стоячей воде канала есть нечто умиротворяющее. Одновременно он видит отблеск в окне.

Микроскопическое движение.

Большой палец ноги.

Мельчайшая дрожь.

Хочется достать шприц и проверить, но он знает, что это бессмысленно. Что-то пошло не так. Он делает шаг в сторону лежащего. Одновременно с тем, как тот начинает рвать с себя одеяло, внизу раздаются голоса.

Внутрь через террасу заходят – он узнает звук двери. Он прыгает на кровать и обвивает правую руку вокруг шеи мужчины. Пожалуй, яд подействовал, потому что спящий обделался. Он делает захват и дергает изо всех сил – шея ломается. Он встает с кровати и прислушивается.

Внизу все тихо. Тишина означает, что кто-то слышал шум наверху.

Он спускается по лестнице три ступеньки за раз, скользит по каменному полу на другую сторону комнаты и фиксирует пришедших. Степень ошибки – плюс-минус, но это два наркоши, решивших поживиться: один на кухне прямо перед ним, второй сзади со стороны кабинета.

Вариантов тут немного. Стоящий на кухне освещен лунным светом, смотрит ему прямо в глаза и говорит, что он воняет дерьмом и что ему конец, если только он вздумает позвонить в полицию. Эдакий щуплик лет тридцати, с лицом наркомана со стажем, в руках кухонный нож. Он поднимает руку и слышит, как второй, до этого рывшийся в ящике стола, начинает движение в его сторону. Тот, что спереди, подходит и говорит, что он должен показать, где деньги. Когда взломщик оказывается достаточно близко, он бьет его в лицо прямым ударом, ломает нос и, кажется, скулу, выхватывает из руки нож, делает разворот и всовывает лезвие прямо в глотку подоспевшего на помощь второго вора. Этот еще моложе первого. Пух на небритых щеках, испорченные зубы, на лице – пирсинг. Он дает ему осесть на пол и поворачивается к первому, до сих пор лежащему на полу. Он вкладывает ему нож в руку, встает и крепким ударом ноги раздробляет ему череп об пол.

Он знает, что это вовсе не выглядит так, как должно было бы, но это лучшее, на что он оказался способен в эту не так пошедшую минуту. Он идет к двери, выглядывает на улицу, пытаясь определить, не проснулись ли соседи. Он уже почти выходит, как слышит за спиной легкие шаги. Еще не обернувшись, он уже знает, чьи они. Ужас и раскаяние поглощают его целиком. Он не знает, как объяснить, зачем он здесь и что сейчас произошло.

Он поворачивается: лицо его сына круглое и радостное. Сын хочет на ручки.

Сон разбудил его. Сердце колотилось, тело было наполнено адреналином возбужденного животного. Он поднялся, прошел на кухню и начал лить воду, пока та не стала ледяной. Он наполнил стакан, выпил и включил компьютер. Найти человека было частью его умений.

Найти сына оказалось просто. Тот был либо зарегистрирован при рождении на фамилию матери, либо взял ее позже. Занимается публичной деятельностью. Щелкнув по фотографии в правом верхнем углу статьи о развитии общественного транспорта, он вгляделся в лицо молодого мужчины. Затем прочитал статью и испытал прилив гордости.

Насчет общественного транспорта он ничего не мог сказать, но каждое слово, написанное сыном, казалось ему удивительным. Не то чтобы он восхищался их подбором или гениальностью синтаксиса, но он был рад, что его мальчик где-то в этом городе писал статьи и через это был актуален для многих.

Сын был темноволосым и с голубыми глазами; его нос – он узнал в нем свой – был удлиненным и немного крупным – самую малость. Его взгляд говорил о пышущей молодости: до глубоких морщин в уголках глаз, до утомленности и потрепанности было еще явно далеко.

Глаза его мальчика светились надеждой.

Район Мустиккамаа был покрыт снегом и от этого казался зачарованным. Было тихо, и слышался ветер в верхушках сосен. Марьо Харьюкангас запаздывала: мы договорились встретиться в десять, на часах было шесть минут одиннадцатого. Вставало солнце, горизонт на востоке был укутан бархатом с золотой кружевной оторочкой – земля обетованная выглядит именно так. Самое темное время года уже прошло, и день длился уже пять с половиной часов.

Когда она предложила это место для встречи, я согласился сразу. Мне был по вкусу этот остров в хельсинкском архипелаге, в особенности зимой. Летом здесь повсюду были любители солнечных ванн, семьи с детьми, компании и просто праздный народ, а сейчас кругом тишина. Казалось бы, по прямой до центра – всего пара километров, но единственный путь идет через районы Сёрняйнен и Кулосаари, потом через мост Хопеасалми, так что расстояние увеличивается километров на двадцать.

Появилась Харьюкангас. Вид у нее был студенческий: рюкзак за спиной, шарф, шапочка. Изящная фигура – видна привычка к активному образу жизни. Она пришла пешком от метро и извинилась за опоздание. Сняли рукавицы, пожали друг другу руки. Собственно, в жизни она выглядела так же, как и на фото: карие серьезные глаза, морщины марафонца на щеках, сейчас раскрасневшихся от мороза и прогулки. Пришла одна.

– Прогуляемся, – предложила она, показав рукой в сторону пешеходной дорожки.

Дорожка шла вокруг острова. Она поднималась и опускалась, иногда подходила к самой кромке воды. Ее холод ощущался сразу, если только ты начинал о нем думать. Заговорили о погоде, потом перешли к сути вопроса. Я узнал, что «Финн Майнинг» входит в когорту лучших компаний отрасли, в том числе и в отношении экологии; что ее деятельность основывается на базовых принципах устойчивого развития; что Марьо Харьюкангас является бывшей бегуньей на длинные дистанции, побеждавшей во многих соревнованиях благодаря своему упорству и несгибаемости; что такова ее позиция на посту директора, ответственного за вопросы экологии; что она никогда не поступится своими принципами – все это стало ясно из ее непродолжительного монолога. В этом не было ничего такого, что мне могло бы как-то пригодиться. По мере того как Харьюкангас начала бросать на меня короткие изучающие взгляды, стало понятно, о чем речь, так что ее следующий вопрос меня совсем не удивил: «А что вы скажете, если я попрошу вас выключить запись?»

Мы пришли на западную оконечность Мустиккамаа. На другой стороне возводили новый жилой район Каласатама, отчего остров Сомпасаари сейчас выглядел как куча щебенки. Показал ей телефон и нажал на красную кнопку. Она еще секунду смотрела на него, словно убеждаясь, что минуты и секунды записи остановились на самом деле. Пошли дальше. Снежинки утонули в море.

– Там на сайте ошибка, – сказала Харьюкангас. – Я больше не член правления.

Оглянулся по сторонам. Ждал.

– Признаться, ваш звонок был неожиданностью, но я узнала ваше имя и поэтому решила, что у нас могут быть общие интересы. Чем больше я думаю об этом, тем больше возможностей нахожу.

– Почему вы сразу не рассказали, что вы больше не член правления?

– Это могло повлиять на ваше желание встретиться, – ответила она. – Нет разве?

– Все зависит, конечно, от многого, но и от этого тоже.

Взгляд Харьюкангас говорил, что она не уступит ни на йоту.

– Я хотела встретиться. Как уже сказала, узнала ваше имя – вспомнила, что читала несколько хороших материалов. Особенно мне понравилась статья про теневую сторону в строительном бизнесе.

– Спасибо.

– Ведь, согласитесь, у вас был внутренний источник.

В следующих секундах было нечто таинственное: выдыхаемый воздух сплетался и исчезал тут же, и мы – в окружении снега.

– Был.

– У меня предложение.

– Слушаю.

– Я работаю на «Финн Майнинг» уже восемь лет, из них пять – в правлении. Горжусь работой и тем, чего достигла. Поверьте, не так-то просто привить горнодобывающему предприятию экологическое мышление. Одно сплошное противодействие, правда, отличная школа. Особенно много узнаешь о людях, так что я могу вполне располагать такими сведениями, которые могли бы быть вам полезны.

Мы шли. Снег был мокрым и тяжелым.

– Сейчас я должен задать один обязательный вопрос, – сказал я.

– Что я хочу от вас?

– Именно.

– Я хочу, чтобы вы написали хорошую статью, желательно лучшую за всю свою журналистскую карьеру.

Она произнесла это с крайне серьезным видом. Порой люди говорят то, что думают.

– Вы сказали, что больше не член правления.

– Меня, скажем так, ушли год назад, точнее, не то слово – меня повысили. Теперь моя официальная должность звучит как Внутренний консультант, старший эксперт по особым экологическим вопросам. Она не только звучит неопределенно, она такой и является.