будет выполнять обязанности, скажем, дворников, таксистов, садовников и другого обслуживающего персонала? Я убежден, что отток специалистов из этих сфер будет громадный и верхние уровни просто потеряют возможность получать положенные им услуги. Это приведет к сдвигам глобального масштаба. Так что прямо сейчас мы не можем решить эту проблему.
– Прямо сейчас мы сможем решить эту проблему, если заглянем дальше своего носа! – бахнула кулаком по столу Рикарда – Министр автоматизации и девушка-вулкан.
Все в ней, начиная от наполовину обритой головы и ярко-красных волос и заканчивая манерой поведения, напоминало бешеное пламя, для которого каждое мое слово было бензиновым плевком.
Мы с Рикардой взаимно недолюбливали друг друга. Особенно она меня. Особенно после того, как проиграла мне в борьбе за должность Главы Совета Гедониса три года назад. Поэтому я искренне радовался, что нас разделяют метры снежно-белого мраморного стола, благодаря которому вопли Рикарды слегка остывали по пути ко мне. Сиди она рядом, в моих очках уже оплавились бы стекла.
– Я вам сто раз говорила, что наши проекты простаивают из-за нехватки финансирования! Мои ребята могли бы решить эту проблему за пару лет! Если бы у нас было достаточно оборудования и два новых завода в распоряжении. Я уже сейчас могу перечислить роботов, которых мы сможем поставить на поток! Роботы-уборщики, автономные системы управления пассажирскими поездами, роботы-официанты, кафе с самообслуживанием, усовершенствованные автоматы, навигационные системы в магазинах, которые заменят консультантов, мне продолжать?
Я ощутил легкий мандраж в правой руке. За ним последовала прохлада, поднявшаяся от запястья к самой шее, где заканчивался удольмер. Холод означал, что удовольствие понижается. Я, как знал, надел сегодня вместо рубашки водолазку, поэтому окружающим не было видно, что блестящая полоска Рация на моей шее медленно отползает от верхней цифры к девятке. Мне стоило быть осторожным, ведь даже потеря одного из десяти делений между уровнями могла плохо сказаться на моей репутации. Тот, кто управляет миром счастливых людей, должен быть сам абсолютно счастлив. С Рикардой это становится испытанием.
– К сожалению, у нас сейчас нет свободных…
– Да это потому, что вы бесконтрольно вливаете свободные ресурсы в нижние уровни! – Рикарда действовала на опережение, как всегда. – Все эти акции, лекции ни к чему не приводят! Людям нужна реальная помощь, а не пустой треп!
Она была превосходным специалистом в своей сфере, но ее тактикой было дать голодному рыбу вместо удочки, а моей – научить его самостоятельно добывать себе еду. И пусть мои методы давали не такие быстрые и масштабные результаты, я был убежден, что избавление несчастных от сознания жертвы – единственно верный путь.
– Позволю себе заметить, что наша программа поддержки дает плоды, – произнес я со спокойной улыбкой. – Статистика показывает, что за последние годы процент несчастных снизился.
– На сколько? – наседала Рикарда. – На два человека? Ваша программа неэффективна, признайте уже! Вы тратите огромные средства на ничтожный результат! А я предлагаю реальное решение, которое сработает сразу для всех нижних уровней и не оставит верхние без обслуживания. Но, конечно, эту мою инициативу вы тоже задавите в зачатке, да, Орланд? Вы же у нас ратуете за мир несчастных калек, вынужденных горбатиться на черной работе до скончания дней.
Она все еще бесилась из-за того, что говорящие отказали ей в создании биоников, и вставляла «несчастных калек» куда ни попадя. Ее послушать, так у нас все нижние уровни забиты безногими, безрукими и заодно безголовыми калеками-чернорабочими, которых я заставляю вкалывать на шахтах или на токсичном производстве. А я ведь пошел на большой риск, направляя говорящим ее прошение. Это было естественно, что ей отказали в таком дерзком запросе, но Рикарда предпочитала думать, что виноват во всем я.
– Тикана, – обратился я к девушке, которая все это время неподвижно стояла за моей спиной и фиксировала происходящее по памяти. – Вы не могли бы, пожалуйста, сообщить, ратовал ли я за это хотя бы на одном собрании?
– Подобных фраз не выявлено, – произнесла Тикана безжизненным голосом уличного автомата старой модели.
– А какой это уже раз, когда мне пытаются навязать подобное в той или иной интерпретации?
– Тридцать восьмой на моей памяти.
Рикарда откинулась на спинку кресла, скрестив руки на груди, и закатила глаза, но ничего больше не сказала. Трудно скомпрометировать человека, который всегда следит за своей речью. Особенно, если кто-то с идеальной памятью, подкрепленной талаником пятого типа[6], может это подтвердить.
На собраниях Совета Тикана была моим верным соратником Палеусом, стоящим за спиной Гедона. Эта странная девушка в белой блузке с рюшами и длинной бордовой юбке всегда выглядела слегка несуразно. Может быть, из-за того, что сутулилась, стесняясь своего роста. Может, из-за дурацкой стрижки, которая не шла вытянутой форме ее лица и казалась надетым на голову черным горшком. Может, из-за любви к нелепым аксессуарам вроде маски с улыбающимися губами или шапочки из гирлянд-рыбок, которые весело мигали огоньками, контрастируя с каменным лицом Тиканы.
Эванс отправлял к ней всех жаждущих создать персональные компьютеры, говоря им: «Давайте обсудим этот вопрос с человеком, который в таком случае потеряет работу». Еще никто, увидев Тикану, не решился продолжить с ней разговор. Я тоже чувствовал себя неуютно рядом с ней, но это не мешало мне использовать ее способности не только в Архиве ратуши, где она следила за личными делами жителей столицы, но и в Зале Совета.
– Позвольте взять слово, раз уж зашел такой разговор, – попросил Министр здравоохранения, уловив возникшую паузу.
– Разумеется, Владир. Прошу вас.
– Я думаю, в нашей программе психологической помощи существует серьезный недочет. Дело в том, что психологи и гипнологи с высших уровней избегают ходить в Нулевой квартал и лечить людей от депрессии, потому что обстановка там, сами понимаете, довольно угнетающая. Конечно, есть такие уникумы, как Эйна Вишня – храни ее боги! – она единственная из психологов, кто спускается даже в Нулевой квартал. Но остальные не бывают там никогда, а ведь это самая проблемная зона. Если честно, я думаю, добровольцев у нас гораздо больше, но депрессивная обстановка нижнего квартала пугает их. Что, если мы позволим нулевикам получать помощь на десятом уровне? Я имею в виду, разрешим им приходить на сеансы к психологам и гипнологам сюда.
– Вынуждена возразить! – тут же вскинулась Министр социального устройства. – Как вы себе это представляете? Если просто так дать нулевикам преимущества десятников, то все нижние уровни потребуют эту привилегию. И какой скандал это поднимет в итоге? Люди должны получать то, что заработали своим умением быть счастливыми, иначе, как уже упомянул Орланд, вся система развалится.
– Но она
