К пристани в селе Орлово катер вернулся к половине третьего ночи. Мокрого как собаку Верховцева засунули в микроавтобус, туда же набились еще десять человек. Андропов на своем мотоцикле с девушкой за спиной отправился обратно в город. Больше он Арарата и всю прочую компанию не видел, потому что, оставив мотоцикл в своем дворе, девушка потащила математика гулять по ночной Москве. Гулянье, мягко говоря, закончилось в ее квартире.
Все эти страшные воспоминания цветными картинками разрывали заспанный мозг Андропову. Платон указательными и средними пальцами обеих рук помассировал виски и вновь посмотрел на утреннюю Москву через окно.
Живость, с которой внизу шевелились люди, придала юноше некоторую уверенность в сегодняшнем дне. Он отошел от окна и только сейчас заметил, что дом вновь привычно стал работать: включился телевизор, на кухне кофеварка, даже вода вновь бежала в душе. Платон скинул с себя всю вчерашнюю одежду, и в одних красных трусах прошествовал по холодному ламинату коридора в ванную.
Через двадцать минут аристократ Андропов из почетного рода Андроповых стоял возле зеркала в коридоре и аккуратно поправлял галстук. Сегодня он выглядел отменно: белая рубашка и бежевого цвета костюм, с красным галстуком, дополняющим общий образ. На ногах же у математика, как обычно, были разные носки и светлые, в тон костюму, туфли. Аккуратно причесанные, свежие волосы мягко ложились, отбрасывая на лицо еле заметные тени. Андропов улыбнулся своему безупречному отражению в зеркале. Отражение сделало то же самое, подобно мальчику с рекламной обложки журнала, оно приоткрыло рот в милой улыбке. Будь Андропов восхищенной девушкой, а не математиком 5-го курса Московского Университета, то он точно бы упал к себе в объятия, но в связи с тем, что это было не так Платон просто, молча, отправился на кухню. Одной утренней чашки кофе не хватило, поэтому юноша достал из холодильника палку копченой колбасы и отрезал изрядный кусок. Палка отправилась обратно, за разрисованную дверцу холодильника, а Платон пошел к двери, на ходу откусывая колбасу.
Юноша взял с комода ключи, щелкнул выключателем на стене и вышел из квартиры. В подъезде висел терпкий запах сигаретного дыма. Это сосед слева вновь курил с утра на лестничной клетке.
Два поворота ключом и замок щелкнул своими железными внутренностями, запирая квартиру Андропова наглухо, как банковский сейф.
Спускаясь в лифте, юноша набрал Верховцева. Почему-то перед звонком у Платона возникло сомнение на счет свадьбы. Со вчерашнего вечера он Верховцева не видел, мало ли что с ним могло случиться, и свадьбу могли отменить. Но его догадки полностью уничтожил голос в трубке.
— Ну что Плутончик ты уже едешь? — без приветствия, бодрым и неузнаваемо звонким голосом спросил Арарат.
— Еду, — попытался так же бодро и невозмутимо ответить Платон, но вышло у него это как-то поддельно, не по-настоящему.
— Ты как вчера доехал дорогой? — заботливо спросил Верховцев, — мы тебя сначала потеряли, потом девчонки сказала, что ты с какой-то Катькой уехал!
Катька. Вот значит, как ее звали!
— Ну да было вроде такое, — делая вид, что не хочет вспоминать, начал оправдываться Платон.
— Ну ладно, — бодро остановил его Арарат, — Что было, то было! Ты давай не тормози, приезжай скорей, а то уже выдвигаться скоро надо будет.
В трубке послышались радостные голоса.
— Ладно давай! Мы ждем тебя! — успел только крикнуть радостный Верховцев и линия оборвалась. Лифт остановился и Платон, сунув в карман коммуникатор, вышел на площадку. Покидая подъезд и приближаясь к мотоциклу, математик сделал несколько важных выводов: Верховцев жив — это значит, что свадьба будет; он бодр, весел и радостен — это значит, что свадьба точно будет; он сказал, чтобы Андропов приезжал быстрее — значит, свадьбу уже никак не отменить и нужно торопиться. Байк Андропова стоял под окнами многоэтажки, поблескивая редкими солнечными лучами, пробившимися сквозь серость облаков и отразившихся от корпуса мотоцикла. Юноша привычно перекинул ногу через мотоцикл и похлопал себя по карманам в поисках номерного жетона. Жетон лежал во внутреннем кармане пиджака, его короткий писк, от сканирования датчиком, огласил утренний двор и мотоцикл зарычал. Платон оттолкнулся от асфальта ногами и поддал газу. Упругая струя воздуха ударила в лицо, разметав волосы. Мотоцикл выехал на оживленную дорогу и, влившись в поток транспорта, понесся вперед.
Умело лавируя среди разномастных машин (от грузовых фургонов и домашних седанов, до гоночных болидов), Андропов в течение 15 минут добрался до места назначения. Вывернув нехилый вираж, он остановил свой мотто возле группы людей, состоящей из человек 13.
Во главе группы был Арарат, одетый с иголочки. Он больше походил на секретного агента, чем на жениха: классический черный смокинг, галстук бабочка и блестящие итальянские туфли.
— Привет, армянский Джеймс Бонд, — радостно крикнул Платон, спрыгивая с мотоцикла. «Джеймс Бонд» в это время нервно поглядывал на часы, он протянул Андропову руку, тот с удовольствием пожал ее. К друзьям уже подоспел Че Гевара, которому строгий костюм явно не шел. Волосы, раскрашенные в невообразимые цвета, не очень гармонировали с пиджаком. Че Гевара буквально светился от счастья, даже не смотря на то, что женился вовсе не он.
— Привет Плутоний, — протянул он и широко улыбнулся.
— Привет, привет, — коротко ответил Платон. Они обменялись рукопожатиями. За спиной зашумели собравшиеся. Кто-то говорил о свадьбе, кто-то разговаривал на отвлеченные темы, но яснее ясного математик и все остальные присутствующие услышали:
— Утро-то, какое хорошее!
— Чистая, правда! — поддержал счастливый Арарат и тут же добавил, — судя по моим часам, нам уже пора ехать! По коням!
Все стали рассаживаться по машинам, Платон, было, направился к своему мотоциклу, но Верховцев остановил его.
— Со мной поедешь, а за байк не беспокойся, не стащат, — сказал он ему, приглашая занять место в черном автомобиле. Юноша спорить не стал, он просто залез вслед за археологом. За рулем, как и ожидалось, сидел довольный собой Че Гевара.
— Ты пустил его за руль? — улыбаясь, возмутился Платон.
— Ну да, — ответил Арарат, — я просто недавно по телику видел, что обезьяна клипером управляла, а сам подумал, если уж обезьяна умеет летать, то наш Че справится с автомобилем, — сказал он и расхохотался. Платон тоже искренне засмеялся и добавил.
— Хотя кто знает, сможет ли он на машине поездить?
Вся компания, кроме Че Гевары, громко засмеялась. Арарт поднял вверх правую руку, в попытке прекратить смех.
