пара бутылочек в сумке для пеленок, там же несколько подгузников, салфетки, одежда и пара игрушек. Она может спать в своем автокресле, хотя она не очень хорошо спит.
Ей восемь недель.
Ее зовут Пейсли.
С уважением, Рейчел».
Я прочел письмо один, два, пять, десять, двадцать раз. Мне хотелось, чтобы это было ложью. Хотелось отрицать, что когда-либо знал Рейчел. Хотелось притвориться, что не помню, как мы провели сумасшедший уикенд в гостиничном номере в центре города, после того как вышли со скучного семинара по вопросам дохода от налогов.
Но я не мог.
Мое зрение помутнело.
У меня есть дочь.
Ей всего восемь недель.
Ее зовут Пейсли.
Я покачнулся.
Пейсли — это вообще имя?
Я думал, это галстук с узорами.
Я предпочитал в полоску.
Что-то не так с моими ногами.
— Ну?
Я поднял глаза от письма, чтобы увидеть, как Эмми пристально смотрит на меня.
— Это правда? Это твой ребенок?
— Да, — сказал я скрипучим голосом. — Думаю, она моя.
А потом я упал в обморок.
Глава 3
Эмми
— Боже! Нейт!
Его глаза закатились, и он упал вперед, навалившись грудью на автокресло. Я поспешила к нему.
— Эй, Нейт. Вставай, — держа малышку одной рукой, я не слишком нежно ударила его по лицу.
Он застонал, и его глаза распахнулись.
— Нейт, ты меня слышишь?
— Ага, — он несколько раз моргнул, и попытался встать. — Что произошло?
— Ты упал в обморок.
— Нет, я этого не делал, — он выглядел расстроенным.
Я прикусила язык и взяла его за руку, помогая встать и дойти до дивана. Он плохо выглядел.
— Садись сюда. Хочешь воды?
— Нет. Да. Не знаю, — он почесал затылок, оставив красные отметины на шее. Его глаза все еще были широко открыты, и он сидел так, как я никогда раньше не видела. Ссутулившись, и словно разбитый. Он выглядел так, будто его переехал автобус.
— Принесу тебе немного воды, — предложила я, направляясь на кухню. Малышка, наконец, успокоилась у меня на руках, вероятно, отвлекшись на шоу. Я достала стакан из верхнего шкафчика, бросила туда несколько кубиков льда и наполнила его водой из диспенсера в морозильной камере.
Часть меня просто не могла в это поверить. Нейт не казался парнем, с которым могло такое случиться. Он был слишком умным, слишком собранным, слишком удачливым. Другая часть, думает, что если заниматься сексом столько, сколько занимается Нейт, удача в какой-то момент закончится.
Я вновь взглянула на малышку. Эмоции на ее лице, казалось, отражали выражение лица Нейта — смесь путаницы, гнева и страха. Я искала сходство и думаю, что нашла его в форме больших серо-голубых глаз.
Святое дерьмо, может быть, она действительно его дочь.
В гостиной я передала ему воду и смотрела, как он одним глотком опустошил стакан. Затем он поставил его на пол рядом с ногами и, часто моргая, уставился на малышку, как если бы надеялся, что она исчезнет.
— Ты в порядке? — как только я села на другой конец дивана, малышка начала суетиться. Поэтому я снова встала, чтобы покачать ее из стороны в сторону. Один из моих старых трюков няньки для успокоения суетливого ребенка.
— Я в порядке, — ответил Нейт, но это было скорее шепотом. Он прочистил горло и снова попытался. — Я в порядке.
— Ладно. Но тебе лучше не вставать. Иногда, после обморока…
— Я не падал в обморок, — Нейт нахмурился. — Я споткнулся. Об это, — он указал на автокресло.
Я снова замолчала.
— Так о чем же письмо?
Но Нейт не ответил. Вместо этого он смотрел прямо перед собой, бормоча что-то типа «этого не может быть». Когда стало очевидно, что он мне ничего не скажет, я подошла к тому месту, где записка выпала из его руки, когда он «споткнулся», и подняла ее с пола, что было нелегко, держа на руках ребенка. Мне нужно было присесть с прямой спиной и взять эту записку. Я должна поблагодарить Марен за то, что все эти годы она таскала меня с собой на уроки балета.
Несколько раз я прочла это письмо, и с каждым разом мое сердце билось все чаще.
— Святое дерьмо, Нейт. У тебя есть дочь.
Наконец он посмотрел на меня.
— Я передумал. Мне не хорошо. Я умираю.
— Ты не умираешь.
— Умираю. Моя жизнь проносится перед глазами.
— Ты не умираешь, — я еще раз взглянула на письмо. — Ты просто… папочка.
Он застонал и обнял свой живот.
— Не говори этого слова.
— Хорошо, не буду. Но я думаю, что это правда, — я положила письмо на стол рядом с дверью, прямо около его ключей. — Кто такая Рейчел?
Нейт вздохнул и на мгновение закрыл глаза.
— Это женщина, которую я встретил в прошлом году на семинаре по налоговому праву.
— Встретил?
— С которой переспал, — он сжал губы.
— На семинаре по налоговому праву?
— Лекция была скучной, а у нее был номер в отеле.
Я кивнула, не обращая внимания на быстрый укол ревности. Тот самый, который я иногда ощущала, когда видела девушек, покидающих утром его квартиру. Сейчас это не имело смысла.
— И это было… — я быстро посчитала, — … примерно одиннадцать месяцев назад?
Он медленно кивнул, не смотря мне в глаза.
— И вы не были осторожны?
— Конечно, я был осторожен, — усмехнулся он. — Я всегда осторожен.
— Точно. Ну, прости мне мое замешательство, поскольку я, кажется, держу доказательство в своих руках.
На это Нейт спрыгнул с дивана, и стал шагать перед окном вперед и назад, дергая за волосы двумя руками.
— Нет. Этого не может быть. Я предохранялся.
— Нейт, каждый иногда отвлекается.
— Может, ты и отвлекаешься, но я нет. Никогда. Ни разу. Я всегда предохраняюсь. Всегда, — он перестал ходить и посмотрел на меня своими красными остекленевшими глазами. Его волосы были в беспорядке. Мышцы на шее напряглись, когда он сглотнул. — Я надевал презерватив каждый раз. Я уверен, потому что всегда это делаю. Это мое правило.
— Никакая форма контроля над рождаемостью не эффективна на сто процентов.
Он открыл рот, будто собирался спорить, но затем закрыл его.
— Или ты думаешь, что она врет…
— Я этого не говорил.
— Она похожа на человека, который лжет? Я имею в виду, она тоже адвокат, верно? Она должна знать, что отцовство может быть юридически доказано или опровергнуто с помощью теста.
Он выдохнул, и его плечи опустились.
— Я знаю. Ты права. Оно… Она… — он бросил взгляд на малышку на моих руках. — Она моя. Я просто… не могу поверить, что это происходит.
