чистую салфетку и аккуратно разделила содержимое корзины на две равные части. Потом она уселась на подушку и, стараясь не слишком торопиться, принялась за еду. Ее и раньше после высвобождения силы мучил сильный голод, но теперь он стал просто неутолимым.
Когда от нехитрого пиршества почти ничего не осталось, Мэрион подняла голову и встретилась взглядом с мужчиной, который по воле Судьбы стал теперь для нее близким человеком. Вернее, эльфом. На вид ему можно было дать никак не больше тридцати, но истинный возраст у его народа не определялся внешностью. Удобно ли спрашивать у эльфа, сколько ему лет? Он полулежал, опершись на локоть, и смотрел на нее. На фоне темных бархатных драпировок обнаженное тело Таэля выглядело так живописно и соблазнительно, что молодая волшебница мгновенно позабыла о еде.
Спохватившись, она отряхнула крошки и расправила платье.
— Прости, я, наверное, выгляжу глупо.
— Мне нравится на тебя смотреть.
Эльф по обыкновению был откровенен и лаконичен. Он поднялся с кушетки и, совершенно не стесняясь своей наготы, направился туда, где были сложены его вещи. В объемистой матерчатой сумке нашлась смена одежды, а у Мэрион появилась возможность полюбоваться, как он неспешно, привычными движениями одевается и приводит себя в порядок. Про себя она уже звала эльфа не Тайлер, не Таэль, а Ветер. Просто потому, что это имя подходило ему больше.
— Чтобы поддерживать баланс сил, всем волшебникам нужно много есть. Это совершенно естественно.
Таэль непринужденно опустился на ковер по другую сторону низкого столика, бегло осмотрел разложенные перед ним припасы и принялся за еду.
— У тебя тоже так происходит? — Мэрион с жадным любопытством подалась вперед и положила локти на стол.
— Не всегда. Часто мне бывает достаточно короткого сна, а без еды я могу обходиться довольно долго.
— Спишь ты тоже мало, как я вижу.
— Длительный сон нам требуется только в исключительных случаях, — пояснил он, имея в виду свою принадлежность к эльфийскому народу.
Благодаря своим новым возможностям волшебница теперь могла легко проникать в самые сокровенные уголки чужого разума, но внутренний мир изгнанника Таэля показался ей настоящим лабиринтом. Он был очень сложным внутри своего сердца, а жизнь среди людей сделала его еще более скрытным, научила глубже прятать свои чувства. Причудливый узор его истинной сущности так заворожил Мэрион, что она невольно выдала себя и тут же ощутила острую вспышку недовольства. Эльфу не понравилось ее бесцеремонное вторжение.
— Прости меня, Ветер, — волшебница покаянно сложила ладошки и прижала их к груди, — я еще не научилась вовремя сдерживать потоки силы.
Он поднялся и протянул девушке руку.
— Давай немного прогуляемся, чтобы… — взгляд Таэля случайно скользнул по пустой корзине, и он внезапно переменился в лице. — Откуда это у тебя?
Мэрион растерянно обернулась. На самом дне корзины сиротливо лежал красный кожаный футляр для писем, который накануне вручил ей отец. Она совсем забыла об этом таинственном послании. Волшебница взяла в руки кожаную трубку и провела пальчиком по тиснению в виде золотой розы.
— От моего отца. Он сказал, что мама связана кровными узами с этой семьей.
— С Домом Корвел? Как имя твоей матери?
Эльф выглядел таким встревоженным, что Мэрион тоже невольно занервничала.
— Мою маму зовут Мелани. Это послание перешло к отцу вместе с приданым.
— Мелани, Мэрион — это неправильные имена…
— В каком смысле, неправильные?
Уже едва скрывая беспокойство, Таэль взял девушку за руку и увлек к лестнице.
— Пойдем наверх, мне нужна лаборатория Виктора.
— Думаешь, в послании написано что-то важное?
— Уверен. Таких совпадений просто не бывает.
В доме он безошибочно нашел нужную ему комнату и занялся приготовлениями. Не успела Мэрион опомниться, как эльф расчистил на длинном столе свободное пространство, одним движением пальцев поместил над ним несколько светящихся шаров, отыскал на многочисленных полках склянку из темного стекла и осторожно взял из рук девушки футляр для писем. Волшебница завороженно наблюдала, как он вытряхивает из трубки плотно свернутый лист пергамента, расстилает на столе и прижимает его уголки серебряными отливками в виде оскаленных волчьих голов.
Лист оказался абсолютно чистым, но эльфа это не смутило. Он высыпал из склянки на ладонь горсть сверкающих песчинок, бросил их на пергамент, а потом наклонился и легко подул на искрящуюся россыпь. Магический песок заскользил по шероховатой поверхности, и на листе проступили слегка размытые строки таинственного послания. С каждым мгновением они становились все четче, и вот, наконец, текст полностью проявился и стал читаемым.
Мэрион заставила себя подойти к столу и склониться над магическим листом. Медленно, беззвучно шевеля губами, она начала разбирать слова древнего языка, смысл которых с трудом пробивался в ее взбудораженное сознание.
— Ветер, а что значит «рожденный через пустоту»?
Эльф замер в странной неподвижности и, казалось, даже перестал дышать. Он скованно повернулся и посмотрел на девушку так, словно видел ее впервые в жизни. Сквозь собственный испуг Мэрион явственно ощущала его потрясение и другое сильное чувство, больше всего похожее на благоговение…
— Это означает, — ломким голосом начал он, — что иногда в семье волшебников рождается ребенок, лишенный дара, «пустой», как принято говорить, и тогда магическая линия наследования прерывается. Его воспитывают среди обычных людей, и потомство его никогда не обладает магией. Но порой, раз в много сотен лет, у «пустого» рождается магическое дитя, и это означает, что на свет появился не просто новый маг, а могущественный волшебник, единственный в своем роде. Великий. Твой отец хранил не обычное послание, а Пророчество. Обе стороны мира магии ждут и в то же время боятся рождения такого ребенка.
Мэрион слушала эльфа, раскрыв рот, но смысл его речей почему-то ускользал от нее. Когда Таэль из клана Воздуха неожиданно опустился на колено и поднес к
